Александр Борисович задумчиво обвел глазами своих сотрудников и какое-то время молча тасовал бумаги на своем столе. Его взгляд упал на Галю Романову, которая вопреки полученному разрешению никуда не ушла. Да и остальные выглядели не менее утомленными, чем она.
— Что ж, — произнес наконец Турецкий. — Я считаю, что в целом работаем пока удовлетворительно, в неплохом темпе. Владимир Владимирович, сейчас Вячеслав Иванович передаст вам с Померанцевым все материалы по Голубинской, которые у него имеются. Вы будете заниматься ее персоной. Валерий, поработай-ка над любовничком: по нему у нас почти ничего нет. Яковлев пусть продолжает разбираться с «субару» и вояками, ну и ты, конечно, тоже. Запрос сотоварищам из ФСБ по поводу ситуации с «красными бригадами» послал?
Померанцев устало кивнул.
— Хорошо… Галя, твой очередной отчет жду послезавтра, постарайся к тому моменту разобраться не только с мобильником: меня интересует его машина. Слава, думаю, нам все-таки понадобится «Глория», позвони Денису, договорились?
Грязнов-старший вздохнул и ничего не ответил.
— Да не вздыхай ты так, право слово, просто душу рвешь. Хочу просто позаимствовать у него кое-что из технического оснащения ЧОПа, «маячок» меня интересует. У нас, пока все оформишь по нынешним временам, не то что все поезда уйдут или машины, но и лошади с телегами успеют уползти. В общем, Галя, если номер пройдет, вызовешь Яковлева по срочной связи, пусть поездит за Вагиным. Так, с тобой все — приятных снов. Сам я займусь «американцами», но если у кого-то из вас в процессе работы всплывет «зарубежная» версия, связаться со мной в любое время суток. Если вопросов нет — все свободны.
Как всегда, оставшись вдвоем, старые друзья присели перед уходом за пару рюмашек коньячку, запасы которого у Александра Борисовича никогда не иссякали.
— Ну что? — поинтересовался Слава Грязнов, первую порцию опрокинувший одним махом. — Судя по всему, прослушивать Галкину кассету ты сегодня не собираешься?
— Слушай… Побойся бога, а? — Турецкий сурово сдвинул брови, глянув на друга исподлобья. — Помимо всего прочего — я имею в виду работу — Костя меня сегодня вызывал пять — понимаешь, пять! — раз… Его самого топчут сверху все, кому не лень, а он соответственно меня.
— И что ты ему? — полюбопытствовал Грязнов-старший, наливая себе следующую порцию напитка.
— На пятый раз нервы не выдержали — разорался. Больше до самого конца дня не трогал, за что ему отдельное спасибо. Поскольку его самого, по словам Клавдии, по очереди поимело все президентское окружение.
— Наверняка и сам Президент в стороне не остался!
— Ну с ним-то Меркулов ездил на встречу еще в первый день, если не ошибаюсь, часа через два после убийства. Слушай, давай о чем-нибудь другом для разнообразия поговорим, а?
— С удовольствием! Только вначале скажи, во сколько мы с тобой завтра по этой кассете встречаемся?
— Ч-черт… Ну до половины девятого у нас летучка. Если хочешь, приезжай пораньше, сиди для начала один слушай, если нет…
— Ни за что! — буркнул Грязнов. — Вы все устаёте, а я что, из другого теста сделан?
— Тогда выспись и приезжай к десяти.
— К девяти! Вместе послушаем, — возразил Грязнов.
— На тебя, я смотрю, не упаришь. Все, тема закрыта!
— Как там твоя Ирина Генриховна? — подчеркнуто поспешно поинтересовался Слава и подмигнул Турецкому, уставившемуся на него с возмущением:
— Я же сказал — давай сменим тему!
— Так я и сменил, — округлил брови Грязнов-старший.
— Черта с два ты ее сменил! Я из-за этого проклятого убийства знаешь когда Ирину Генриховну видел в последний раз не в глубоко спящем виде?!
Турецкий возмущенно фыркнул и потянулся к своей рюмке.
— Ну в таком случае за ее здоровье, — улыбнулся Вячеслав Иванович. — Прозит!
Мария Ипатьевна Слепцова поставила на белоснежную скатерть чашку чаю, ласково глянула на сына и, пододвинув к нему поближе вазочку с печеньем, присела напротив него за стол.
— Я понимаю, Феденька, — произнесла она, — что куда тебя командируют, туда и едешь и не имеешь права отказываться. Но сказать, на сколько, ты ведь мне можешь? Ну заодно и успокоить: я так надеюсь, что едешь ты не на юг! Как подумаю, что я пережила, пока ты служил в Чечне…
— Успокойся, мама, — усмехнулся Федор и с удовольствием отхлебнул крепко заваренного чая, — там, куда я направляюсь, чернозадые и не ночевали!
Мария Ипатьевна при слове «чернозадые» поморщилась, но ничего не сказала, продолжая вопросительно смотреть на сына.
— А вот на сколько… Тут, мамуль, даю слово, зависит не от меня, отец может подтвердить!
— Так он знает, куда ты едешь?
Обида, прозвучавшая в голосе матери, заставила ее сына улыбнуться:
— Нет, конечно! Зато он в курсе того, что такое офицерская служба!
Мария Ипатьевна вздохнула.
