С момента того памятного разговора прошло десять лет, никаких дискуссий на тему выбора профессии у них с сыном больше не возникало, как не возникало и разговоров о том, разочаровался он в ней или нет. Если судить по всегда ровному настроению Федора, похоже, что нет. Наверно, он и впрямь выбрал то, что оказалось и по силам, и по душе…
Федор допил чай, но к печенью не притронулся, чем снова задел Марию Ипатьевну: пекла собственноручно, специально для него!
— Мам, ну я же не маленький, в конце концов, — рассмеялся он в ответ на ее упрек. — Ну ладно, давай с собой возьму… Все, спешу, Шурик будет здесь через пару минут, нам еще до аэропорта пилить и пилить… Пап, ты где?
Полковник, сонно потягиваясь, появился в дверях кухни и улыбнулся сыну:
— Надо же, разоспался сегодня. А вы меня почему не разбудили?
— Потому что ложиться надо вовремя! — строго сказала Мария Ипатьевна. — Вы с Федей вчера до скольких тут сидели? Когда ты ложился, я уже десятый сон видела!
— Тогда откуда знаешь, во сколько я лег? — удивился Степан Петрович.
— Проснулась ненадолго. Степа, тебе же не двадцать лет, в самом деле, чтобы по ночам бодрствовать. Ладно, садись, сейчас яичницу быстренько зажарю.
— Не надо, Маша, я просто чаю глотну.
За окнами послышался настойчивый, прерывистый автомобильный сигнал, и Федор моментально поднялся из-за стола, несколько неловко одергивая пиджак: в командировку он на этот раз отбывал почему-то не в форме, а в непривычном штатском костюме. «Точно какая-нибудь неожиданная проверка…» — подумала Мария Ипатьевна, бросая взгляд в окно, за которым только что объявился старенький «сорок первый» вишневого цвета.
— И правда Шурик… А что с нашей машиной? — поинтересовалась сна. — Отцу на следующей неделе в Москву надо, к зубному.
— Шурка до тех пор и нашу пригонит, мамуль, не волнуйся! — Федор подхватил стоявшую возле стола спортивную сумку, обнял мать, подмигнул отцу, и через минуту его уже не было на маленькой, но уютной кухне Слепцовых.
Какое-то время Мария Ипатьевна постояла у окна, глядя вслед «Москвичу», за рулем которого находился Федоров друг Шурик, дружбы с которым она не понимала и не одобряла. Шурик Бурлаков жил в Калениках с детства, то есть с тех пор, когда никакого дачного поселка здесь не было, а была небольшая деревенька — часть богатого подмосковного совхоза. К тому моменту, как началось строительство дач, совхоз давно уже прекратил свое существование, большинство жителей Калеников, и в первую очередь молодежь, перебрались в город. А Шурик остался. Работать постоянно на каком-нибудь одном месте Бурлаков не любил, а поскольку при этом был не дурак выпить, перебивался случайными заработками в поселке.
Надо признать — руки у выпивохи золотые, особенно в том, что касалось автомеханики. Взять хотя бы слепцовский «субару», на котором Мария Ипатьевна ездила каждую неделю в город за продуктами. Водила она очень даже неплохо, а вот во «внутренностях» машины не разбиралась, как большинство женщин, совершенно. А «субару» им, как назло, попался не только подержанный, но и капризный, все время что-нибудь с ним случалось. У Бурлакова на сей счет имелась собственная теория.
— Есть такие машины, тетя Маша, — пояснял он, — которые сами к себе всякие происшествия притягивают. Ну или поломки. Вашу, например, и угнать пытались два раза, и в ту «Волгу» вы, помните, как едва не въехали? А уж то, что она глохнет вечно не вовремя, это само собой! Поменяли бы вы ее, что ли, пока чего похуже не стряслось?..
— Замолчи, наворожишь еще! — сердилась Мария Ипатьевна. — А то ты не знаешь, что Степан Петрович теперь в отставке, где нам деньги брать, чтобы машину сменить? Нет уж, чини давай, мастер!
— Ну тогда хоть освятите ее, что ли… Сейчас все свои колеса светят!
— И что, помогает? — усмехалась она, наблюдая, как Бурлаков в очередной раз копается в моторе «субару». В Бога бывший историк, получивший образование в советские времена, Мария Ипатьевна Слепцова не верила. И страшно удивилась, когда Федор, неожиданно приехавший несколько дней назад навестить родителей перед командировкой, встал на сторону Шурика.
— Ребята, — она растерянно обвела глазами свое немногочисленное семейство, остановив взгляд на муже, — а вы, часом, не того — не сдвинулись?
Полковник усмехнулся:
— Да ладно, Машунь, хуже не будет! Пускай освещают на здоровье!
Так вот и вышло, что Мария Ипатьевна, даже не подозревавшая, что процесс освящения машины займет столько времени, осталась ко вторнику, в который традиционно отправлялась в Москву за продуктами, а заодно заезжала на городскую квартиру смахнуть пыль, без колес. Мало того, так и сына в аэропорт по той же причине отвозила теперь не она сама, а Шурик на своем обшарпанном «Москвиче».
Возвратившись в кабинет после летучки, Александр Борисович Турецкий застал в своей небольшой, зато уютной приемной Славу Грязнова, активно кокетничающего с молодой секретаршей Наташей: по женской части Вячеслав Иванович был все так же неутомим, как и в стремительно удалявшейся в прошлое молодости.
