Что такое офицерская служба, она и сама знала не хуже своего супруга. Со Степаном Петровичем Слепцовым они поженились еще в те далекие времена, когда он был курсантом военного училища, а она студенткой — выпускницей истфака МГУ. По распределению, полученному после защиты диплома в одну из московских школ, Мария Ипатьевна успела поработать всего несколько месяцев, после чего началась их со Степаном походная жизнь: вначале Дальний Восток, затем несколько лет на Севере, далее были и Зауралье, и Приуралье и, наконец, последнее место службы Слепцова — Западная Украина.
Но в какие бы дальние дали ни забрасывала их судьба, без дела Мария Ипатьевна не сидела: даже в самых маленьких военных городках имелись дети, а следовательно, требовались учителя. Привыкшая к походной жизни, она, как любая женщина, мечтала тем не менее об оседлости и, с ее точки зрения, сделала все, чтобы единственный сын Федор не пошел по стопам отца. С детства старалась заинтересовать его историей, и вполне в этом преуспела.
Сын историю не только любил, но и знал преотлично, особенно отечественную. Тем большей неожиданностью стал для его матери выбор, сделанный Федором после окончания школы. Вслед за отцом он пошел в военное училище.
Мария Ипатьевна впервые в жизни, уговаривая Федора поступать куда угодно, кроме избранного им учебного заведения, пустила в ход слезы. Не помогло.
— Мама, — ласково, но твердо произнес он, подводя черту под многочисленными дискуссиями, в которых глава семьи не участвовал, твердо держа нейтралитет, — выслушай наконец мои аргументы! Ты же историк, неужели не видишь той закономерности, между прочим именно исторической, которая руководит судьбой России?
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что русский народ давно уже стал жертвой своего отношения к ассимиляции! Нет, ты только взгляни на статистику! Если так и дальше пойдет, нация наша просто исчезнет с лица земли, и очень скоро. Начиная с татаро-монгольского ига, все эти узкоглазые и чернозадые, да еще с присоединившимися к ним иудеями, планомерно уничтожают Россию. А ведь когда-то мы звались святой Русью! Мама, если ты этого не видишь и не понимаешь — ты плохой историк. России нужна защита, особенно теперь, когда все эти окраины одна за другой начинают мнить себя отдельными государствами!
— Да и черт с ними, пусть катятся! — не выдержал и подал реплику полковник, присутствующий при их разговоре. — Вспомни, сынок, хотя бы эту самую Западную Украину: как тебе жилось в Рахове? Ты уже большой тогда был, должен помнить, как москалем дразнили. Да и солдат в увольнение мы меньше чем по пять человек не отпускали — с условием, что не отойдут друг от друга.
— А я о чем?! — Федор глянул на отца, потом снова повернулся к матери. — Я как раз о том, что России нужна защита! И на границах, и изнутри! Мы должны сохранить нацию, и военные — это как раз те люди, которые в состоянии эту задачу решить.
— Ну с чего, с чего ты взял?! — воскликнула Мария Ипатьевна, совершенно не понимавшая хода сыновних рассуждений. — Уж кто-кто, а ты-то должен знать, что такое военная служба! Не успеешь на одном месте прижиться — тебя дальше гонят, а куда — узнаешь в последний момент. Федор, не делай глупостей! Поступай на истфак. И жить есть где — бабушка с дедом только рады будут, а то видимся раз в году, а они уже старенькие. Если ты так своеобразно мыслишь, займешься наукой, может быть, школу свою создашь.
— Мамуль, ты в окно давно смотрела? — усмехнулся Федор. — На дворе какой нынче год? Помнишь? Твои создатели научных школ, тем более исторических, давно уже на рынках дамскими лифчиками торгуют, кому они сегодня нужны?!
Возразить Марии Ипатьевне на это было нечего, как ни странно, возражение нашлось у Степана Петровича.
— А знаешь, кто им эти лифчики подвозит? — мрачно буркнул он. — Бывшие офицеры. Еще немного, Федя, и меня самого в отставку отправят. Те, кто разваливает армию.
— Заметь, разваливают преднамеренно! — живо возразил ему Слепцов-младший. — И бороться с этими гадами можно только изнутри! Нельзя допускать повторения истории — того, что было перед семнадцатым годом, когда именно развал армии обернулся падением империи, России! Заметь, мама, в офицеры на протяжении всей истории шли исключительно лучшие люди, дворяне, хранители культуры! Так и должно быть, так и будет: настоящие русские люди.
— Никакой дворянской крови ты в себе не найдешь — сколько ни ищи, — уже совсем вяло возразила Мария Ипатьевна. — Все прадеды крестьяне, а мои так и вовсе староверы…
— Что ж, тем лучше, — нашел и в этом ее возражении слабую сторону Федор. — Староверы — представители самой незамутненной части нации. Они чужаков к себе и близко не подпускали. Даже посуду, из которой те пили, выбрасывали, чтобы не оскверниться. Все, мама, давай на этом и закончим!
