-- Это Сизиф, - пояснил Гермес. - Его здесь всем в первую очередь показывают. Наказан в назидание будущим поколениям, чтоб все знали, что боги так могут покарать, что и после смерти покоя не будет.
-- За что ж его так? - ужаснулся Парис.
Гермес таинственно улыбнулся.
-- Всё-то тебе знать нужно! Было за что, раз наказали.
Тут он увидел испуганное лицо Париса и, рассмеявшись, пояснил:
-- Своевольничал, богов обманывал, судьбы избежать хотел. Короче, тебе бояться нечего - он полная твоя противоположность, а тебя на том берегу ждёт что-то совсем другое. Ты не думай, что там всем плохо. Кто с богами ладил, тому и на том свете очень даже тёпленькое местечко выделят. У тебя есть хорошие связи, а больше человеку ни в жизни, ни в смерти ничего не надо. Я знаю, что Афродита сегодня встречалась с Аидом. Они наверняка говорили о тебе, а Афродита умеет убеждать, пожалуй, не хуже меня, так что тебе бояться нечего - всё будет хорошо.
Гермес поднял руку и подозвал лодку.
-- Кто такой? Свидетельство о погребении покажь! - потребовал неприветливый перевозчик.
-- Всё будет, Эребыч, - ответил за Париса Гермес. - Прими под мою ответственность. Распоряжение Самого: "Не затягивать". А ну, назад! - прикрикнул он на покойников, пытавшихся вскочить в лодку. - Мест не занимать! Спецрейс! Попутчиков не берём!
"Позор!", "И здесь всё по блату!", "Развели любимчиков!" - заголосили мертвецы.
-- Да вы что, Париса не узнали?! - заорал Гермес, перекрикивая гомон толпы.
Мертвецы замолчали, отступили, и вдруг вся эта толпа разразилась аплодисментами. Парис, уже стоявший в лодке, растерянно огляделся, смущённо кланяясь на все стороны.
-- Видишь, Сашок, как тебя все любят, - умилился Гермес. - Мне Аид говорил, что почти всё население преисподней только и мечтает, чтобы ты поскорее к ним присоединился, так что тебя ждёт тёплый приём.
Харон поднял весло, чтобы оттолкнуться от берега, но Гермес его задержал.
-- Слушай, Саня, - сказал он. - На том берегу ты забудешь всё, что было...
-- Неужели всё? - перебил его Парис.
-- Или почти всё. Так считается - сам я там не был, и не очень хочется. Так вот, пока ещё ты всё помнишь, скажи мне напоследок как есть: почему всё-таки ты выбрал из трёх богинь Афродиту, а не Геру или Афину? Ведь их предложения и их покровительство были куда как надёжнее и практичнее.
Взгляд Париса посветлел, хоть и остался печальным.
-- Вы ведь всё равно не поверите.
-- Скажи правду - поверю.
Парис немного помолчал, опустив глаза, а потом вздохнул и ответил:
-- Из всех трёх Афродита была самая красивая.
-- Только поэтому?
Парис кивнул.
Харон оттолкнул лодку от берега и поплыл туда, откуда почти никто из смертных не вернулся. Гермес смотрел ему вслед, пока не убедился, что Парис успешно вышел на другой стороне. Его спутник уже скрылся из виду, а посланник богов всё не уходил, вглядываясь во тьму того берега Стикса. Он думал над ответом Париса. Гермес знал, что это была правда, но почему-то смысл сказанного Парисом никак не укладывался у него в голове. "Всё равно никто никогда не поверит, что Парис решил так не из-за Елены", - подумал, наконец, Гермес и, развернувшись, пошёл прочь. "Никогда нам не понять этих смертных", - мысленно подытожил он.
А у смертного одра Париса в это время остались только его вдова Елена и брат Деифоб. Эней вышел, чтобы сообщить родителям погибшего ужасную весть.
Деифоб посмотрел на Елену. Её умные зелёные глаза глядели прямо и нагло. Она улыбалась то ли со злостью, то ли с сарказмом. Этот взгляд привёл Деифоба в бешенство.
"Сука!" - зарычал он, и, схватив со стола нож, замахнулся на Елену.
Та нисколько не испугалась. Теперь в Трое, где все её ненавидели, у неё не осталось больше защитников, но она не выглядела растерянной - осклабившись, она прямо и насмешливо смотрела на пылающего гневом Деифоба.
"Сука!" - снова завопил тот и резким движением сорвал с неё платье.
Елена расхохоталась.
План Афины
После бурных событий начала девятого года осады Трои всё постепенно вернулось к прежнему положению. Троянцы укрылись за неприступными стенами города, к ним постоянно подходили новые подкрепления со всех концов мира, а поредевшее войско греков сидело в своём лагере. Никто ни на кого не нападал, и было непонятно, кто кого осаждает.
Смерть Париса, на которую многие рассчитывали, надеясь, что она принесёт, наконец, долгожданный мир, ничего не изменила: Елена вышла замуж за его брата Деифоба, и война продолжилась.
Ни сын Ахилла, ни лук и стрелы Геракла, на которые греки возлагали столько надежд, не принесли желаемого перелома в ходе войны. Оказалось, что когда войско осаждает город, а численное преимущество при этом явно на стороне осаждаемых, не помогает ни присутствие известных героев, ни наличие чудесного оружия - неприступные стены города, мужество и многочисленность его защитников сводили на нет все надежды греков.
