-- Ну же? Кто я? Скажи уже, Совушка. Что молчишь? Слов таких не знаешь? Шучу я. Не готовишь ты папочке никаких сюрпризов - ты даже на это не способна. Две на Олимпе такие непробиваемые девственницы - ты и Артемида. С ней-то всё ясно: бедняжка мужиков на дух не переносит, но ты совсем другое дело, ты ни одного героя, кажется, ещё не пропустила. Сколько ж их уже было? Кадм, Персей, Геракл, Тидей, Беллерофонт, Тезей, Диомед, Ахилл, Одиссей - я никого не забыла? Достойные парни, хоть и не в моём вкусе. Ты же и войну затеяла только чтоб с мальчиками знакомиться. И каждому-то ты помогаешь, вокруг каждого вертишься, всем рассказываешь, какая ты умненькая, какая воительница, какая рукодельница и повариха. Золотце, а не невеста. И где результат? Никто из них даже не понял, что тебе надо. Да ты, дурочка, и сама этого не поняла. Ну и ради кого ты перечитала всех философов, научилась махать копьём, печь пироги и вышивать крестиком? Ты всё умеешь, но ни на что не пригодна. Ты просто недоразумение, Совушка, любимая ошибка своего папочки, ничего более.
-- Это неправда! - сквозь слёзы простонала Афина.
-- Это правда, Совушка, и ты сама это знаешь, потому и злишься.
-- Неправда! Я докажу!
-- Чушь! Ничего ты мне не докажешь. Мои потомки будут править миром, а у тебя не будет потомков. И планету в твою честь никогда не назовут. Ни в честь тебя, ни в честь твоей подруги Геры. Нашли друг друга, нечего сказать - богиня семьи, которая не помнит, когда у неё муж в последний раз дома ночевал, и богиня мудрости, у которой одни мальчики на уме. Я богиня любви, и уж её-то у меня всегда в достатке. А вам только и остаётся, что злобствовать. И чего вы добились? Угробили Париса и что? Суд Париса состоялся, решение вынесено, и изменить его никто не в силах. Я самая красивая богиня, а вы просто две закомплексованные неудачницы.
-- Не смей так со мной говорить!
-- Ух ты! Отчего же не сметь-то? Я ведь тебя старше. Я твоему папочке тётей прихожусь. Хотя, многие принимают меня за его дочку, - добавила Афродита не без самодовольства. - Ты сама-то хоть понимаешь, что связалась с сестрой Крона, мелкая паскудница? Радуйся - папочка разрешил сделать очередную пакость. Я мешать не буду - Зевс запретил, да мне и самой не охота с тобой связываться. Повеселись: разрушь город, убей тысячу-другую ни в чём не повинных людей. Это бесполезно: одних убьёшь - другие родятся. Я позабочусь об этом. И запомни: кто бы ни проиграл, победительницей буду я. И так будет всегда, потому что любовь это будущее.
Афродиту окружил ярко сверкающий прозрачный кокон, и она растворилась в воздухе, оставив плачущую Афину одну на берегу.
Похищение Палладия
Спасительный план Афине пришлось сочинять второпях, потому и получился он бредовым. По её плану греки, как и собирались, уплывали, оставив у себя в лагере огромную деревянную лошадь, внутри которой сидели их лучшие герои. Троянцы затаскивали коня вместе с героями к себе в город, ночью те выходили и открывали ворота, давая путь тайно вернувшемуся греческому войску. Редкостная чушь, но ничего лучшего никто всё равно предложить не смог, а Афина уверяла, что всё должно получиться, и грекам ничего не оставалось, как только ей верить.
Верил, конечно, и Одиссей, но слова Калханта о Палладии - будь это подозрение, пророчество или пьяный трёп, не выходили из головы царя Итаки. Кто, действительно, знает, на чьей стороне взбалмошная богиня, пока Палладий в руках троянцев? Можно ли браться за осуществление безумного, авантюрного плана Афины, ради которого на кон была поставлена жизнь всех греческих героев и исход Троянской войны, не устранив такое серьёзное подозрение?
У Одиссея был собственный план, тоже безумный. Он решил украсть у троянцев Палладий.
Проникнуть в город было не сложно: днём ворота открывались, но Одиссей был слишком заметной личностью, многие троянцы знали его в лицо. Целую неделю царь Итаки не мылся, не брился, не причёсывался, велел слугам избить себя, и в таком неузнаваемом виде: обросший, вонючий, в грязных лохмотьях, с синяками на лице и рубцами от плети на теле он прошёл в осаждённый город. Стражи пропустили его, не обыскав: отвратительный нищий не вызвал подозрений, и прикасаться к нему никто не захотел, так что Одиссею даже удалось пронести под лохмотьями короткий меч и мешок.
Побродив по улицам, он нашёл храм Афины, заглянул туда, стараясь не попадаться на глаза всевидящей богине, узнал, где стоит Палладий: небольшая, почерневшая от времени грубо сработанная деревянная статуэтка.
Что делать дальше, Одиссей не знал. В храме и вокруг него всегда было много людей, стражники охраняли вход - забрать статуэтку и незаметно вынести её было невозможно, пробиться с боем в одиночку, с одним коротким мечом тоже никак. А на ночь храм запирали.
