-- Разве это я пришла к вам в лагерь? Ты явился в мой город и меня же спрашиваешь, что мне надо. Это должен быть мой вопрос. Впрочем, раз ты первый спросил, отвечу: просто я рада тебя видеть. Ты не представляешь, как мне тут одиноко! И вот вдруг встречаю грека, и не кого-нибудь, а тебя. Вот и захотелось поговорить. Ведь из всей той банды уродов и придурков, которые назывались моими женихами, ты был единственный, кто мог бы мне понравиться. Я определённо выбрала бы тебя, если бы это мне не велел старый дурак Тиндарей. А я не люблю, когда мной командуют, да и кто он такой, чтобы мной распоряжаться? Всего лишь отчим. Мой отец Зевс. Вот я и выбрала Менелая. А жаль. Мы с тобой были бы прекрасной парой. Всё могло бы быть совсем по-другому. Вот я и ответила. Теперь ты рассказывай, что тебе тут понадобилось перед самым вашим отъездом. Что за строительство вы там начали? Что затеваете? Мне всё интересно.
Одиссей молчал.
-- Ну ладно, раз ты не хочешь отвечать сейчас, поговорим после, - не показывая разочарования, сказала Елена.
-- После чего?
-- Ты поглупел, Одиссей? Или Пенелопа тебя ничему не научила?
-- Пенелопа моя жена! - резко ответил царь Итаки.
-- Ах! Я совсем позабыла! А она, думаешь, до сих пор это помнит, через столько-то лет?
-- Не суди обо всех по себе! - с гневом ответил Одиссей и отвернулся.
"Одиссей! Одиссейчик! - донёсся до него вдруг голос Пенелопы. - Где ты? Куда пропал? Я не видела тебя долгие годы. Ко мне собрались женихи со всех соседних островов, но они не годятся тебе и в подмётки: у одного воняет изо рта, другой ничего не может в постели, после третьего у меня всё болит. Я разорилась их кормить, но и прогнать не могу, поскольку без них будет скучно. Возвращайся скорее, пока от меня ещё что-то осталось!"
Одиссей с ужасом обернулся. Умные зелёные глаза Елены смотрели на него озорно и насмешливо.
-- Что, похоже? - спросила она. - Увидишь, я и не такое умею, я ведь дочка Зевса.
-- Не смей! - пробормотал царь Итаки.
-- Значит, действительно похоже, раз ты так заволновался. Бедный Одиссейчик! С кем ты связался!
Елена вышла и вскоре вернулась с бокалом вина.
-- Выпей, - сказала она. - Ты слишком напряжён, тебе надо расслабиться.
Одиссей пригубил вино и резко отдёрнул ото рта бокал.
-- Что за странный привкус?
Елена ухмыльнулась.
-- Испугался, герой? Это снадобье мы с Парисом привезли из Египта. Там каждый житель доктор. Они знают про травы всё, что только можно про них знать: какая лечит, какая убивает.
-- Так лечит или убивает?
Елена вздохнула с досадой, забрала у Одиссея бокал и отхлебнула крупный глоток.
-- Если бы я хотела тебя убить, то просто сказала бы Деифобу твоё имя, и не стала бы тратить дорогое снадобье. Не будь дураком, тебе это не идёт. Пей.
Одиссей залпом выпил.
-- Так всё-таки что это за снадобье? - спросил он неожиданно развязным тоном.
-- Чудная травка. Будут на твоих глазах детей твоих убивать, родителей - настроения не испортят. Будешь веселиться и говорить: "Давайте ещё!"
Одиссей широко улыбнулся.
-- Для тебя это особенно актуально, - сказал он.
-- Зря смеёшься. Думаешь, мне легко? Меня тут все ненавидят, все хотят моей смерти или по крайней мере смотрят как на шлюху. Сколько раз я уже пожалела, что поддалась тогда зову сердца и сбежала с Парисом! Но я жена царевича - я всегда должна выглядеть счастливой и беззаботной. Что бы я делала без этой травки! Жизни своей без неё уже не мыслю.
Одиссей расхохотался.
-- Да уж, без травки это не жизнь, а комедия, - проговорил он сквозь смех. - Предлагаю всем стать коровами, жевать травку, мычать и давать молоко.
Ему самому так понравилась эта шутка, что он захотел её записать, чтобы потом не забыть. Впрочем, он её тут же забыл и заговорил совсем о другом. Весёлая беседа с красавицей Еленой чудно завершила приятный вечер увлекательного дня.
Одиссей почувствовал нежный приторный запах. Он сидел в тёплой ванне, а Елена втирала ему в плечи что-то ароматное.
-- Что со мной было? - испуганно спросил царь Итаки.
-- То же, что и со мной. Ты ничего не помнишь? Значит, я перестаралась с травкой. Думала, что это детская доза, но ты ведь не привык - на тебя слишком сильно подействовало. Жаль. Ты многое пропустил. Это было прекрасно, ты был неотразим.
Одиссей не чувствовал ничего похожего на похмелье: он был бодр, ничего не болело, никакой тошноты, разум чист и светел, но что же было после того, как он выпил из бокала? Впрочем, что было - и так понятно, важнее другое.
-- О чём я говорил?
-- Так, о том - о сём. Я и сама ничего не помню. И, наверное, не вспомню, пока ты не вернёшься к своим. Это я тебе обещаю.
-- А после того, как вернусь к своим?
-- Сначала вернись. Не строй таких дальних планов.
Одиссей понял, что настаивать бесполезно. Он вылез из ванны, надел свои лохмотья. Хотя синяки на лице и рубцы на теле ещё оставались, лохмотья смотрелись на чистом и ароматном Одиссее теперь уже неуместно. Елена достала его меч.
-- Потом отдам, - пояснила она. - Кто тебя знает, вдруг у тебя от травки припадок какой-нибудь случится с непривычки. Пойдём.
Одиссей не стал спрашивать, куда.
