И – последнее, но главное – человек-солнце. Который явился нежданно, как и в прошлый, и в позапрошлый раз. Развеял ужас и тьму. Указал путь.
Понять бы ещё, что это за путь.
– Юноша – ключ, – проговорил Кат чужим со сна голосом. Откашлялся и добавил: – Дом победителя…
Обретя звучание, слова не стали понятнее. Однако было ясно: человек-солнце подсказал, как искать того, кто мог бы собрать устройство по добытым чертежам. Бомбу, которую затем надо будет взорвать в каком-то из оазисов Разрыва – как называл пустынные язвы покойный Фьол.
Кат вылез из кровати, попутно обнаружив, что спал одетым, в штанах и рубашке. Задумчиво почесал зад. Натянул ботинки и спустился вниз.
Петер уже встал и чистил куртку платяной щёткой.
– Доброе утро! – сказал он весело. – Не жарко сегодня, да?
– Угу, – сказал Кат. – Из жратвы что-то осталось?
– Сухари и колбаса, – Петер отложил щётку и, держа куртку на вытянутых руках, критически её оглядел. – Ещё сыр.
Кат зашёл на кухню, пошарил в буфете. Извлёк связку баранок и чудом уцелевший кусок сахара с орех величиной. Сахар был алмазной твёрдости. Кат с сомнением поглядел на холодную печку, на покрытый сажей чайник, на почти пустое угольное ведро.
Хотелось чаю.
Растапливать печь не хотелось совсем.
Можно было, конечно, отправиться к Аде. Она уже наверняка встала и приготовила завтрак – какие-нибудь оладьи или кашу, а то и блины. И уж наверняка у неё готов был свежий, крепкий чай. Горячий. С повидлом…
Кат сплюнул в угольное ведро. Он отлично понимал, что, если зайдёт сейчас к Аде хотя бы на минуту, то минута эта продлится до полудня. А времени не было совсем.
На кухню заглянул Петер.
– Может, поедим? – предложил он. – О, брецели!
– Это баранки, – сказал Кат и бросил связку на стол. – Давай тащи свою сумку.
Из сумки Петер извлёк колбасу, сыр и сухари, которые, на удивление, почти не пострадали – ни во время охоты на зверя, ни после. Кат сделал толстые, неуклюжие бутеброды, и они с Петером поели, сидя друг напротив друга за голым кухонным столом. Потом Кат налил в две кружки холодной воды из чайника, и настал черёд баранок. Баранки были дрянь: совсем чёрствые, на вкус как деревяшка.
Реликтовый сахар Кат трогать не стал, предоставив Петеру грызть его в одиночестве.
«Что ж теперь? – мысли бестолково ползали в голове. – Брать атлас, ходить с одного света на другой и везде разыскивать учёных? Это ведь непростые должны быть учёные. Не теоретики какие-нибудь, а самые что ни на есть практики. Чтобы могли разобраться в чертежах и смастерить то, что придумал Бен. Притом быстро. Вот скольких я знаю учёных, не считая врачей? Во всех мирах, где побывал? Ни хрена я не знаю. Как вообще их искать? Где они водятся? В доме победителя, видимо. Ну и что это за дом такой?»
– Знаешь, Демьян, – сказал Петер, – я тут подумал и понял, что не представляю, как нам быть дальше.
У него было очень серьёзное выражение лица, которое стало бы ещё серьёзней, если бы не оттопыренная сахаром щека.
– Чего там представлять, – пробурчал Кат. – Сейчас возьмём атлас, да прямо и пойдём по порядку. Сколько там страниц с якорями-то? Двадцать, тридцать?
– Двадцать две, кажется, – немного шепеляво сказал Петер.
Кат кивнул:
– Будем, значит, топать от мира к миру и везде спрашивать: а вот не видали, люди добрые, мастера, чтобы нам собрал такую штуку, которой и названия-то нет? Не видали? Ну ладно, извините за беспокойство. Двигаем дальше.
Петер покатал во рту сахарный окатыш. Деликатно выплюнул в ладонь и положил на стол.
– Может, мы и мой мир так найдём, – несмело предположил он. – Ну… В процессе.
Кат поджал губы.
– Вряд ли, – сказал он. – Там же описания есть. Я всё прочитал, от корки до корки. Ни на одном свете нет трёх лун. И ни один не называется «Вельт». Про туманы тоже не написано. Видать, этот твой мир – где-то совсем на отшибе.
Петер вздохнул.
– Если Вельта в атласе нет, то, возможно, того мира, что мы ищем, там тоже нет? – проговорил он.
Кат не ответил, потому что именно этого больше всего и боялся. Хотя нет, пожалуй; ещё сильней он боялся, что всё получится – и отыскать нужный мир, и мастера, и бомбу взорвать там, где надо…
Но, вернувшись на Китеж, он найдёт только пустыню и обугленные развалины на месте дома Ады. Потому что опоздает.
«Юноша – это ключ, – вспомнил он. – Дом победителя… Перечитаю-ка ещё разок эту пеженую книжку. Авось какая-нибудь подсказка найдётся. А пока читаю, пускай печь топится. Чаю охота до смерти».
– Ты знаешь, где про учёных можно поспрашивать? – спросил он, поднимаясь из-за стола. – Есть мысли? На Китеже-то с научными делами туго. Аграрная структура хозяйства, знаешь ли.
Петер развёл руками.
– Поспрашивать? В разных университетах, наверное. У нас в городе, например, есть такой Институт Гевиннера. Сейчас почти никто наукой не занимается, времена трудные. Но раньше там устраивали симпозиумы, выступали перед публикой. Кестнер хотел нам устроить экскурсию…
Он осёкся и замолчал, колупая пальцем столешницу.
