– Где остальные? – одними губами прошептал Петер.
Крот поднял голову и уставился вверх. Увенчанная костяным тараном звериная морда неспособна была выражать эмоции. Но взгляд крошечных глаз горел такой яростью, что Кат поёжился.
– Они что, друг друга… в Разрыв? – тихо спросил Петер.
– Сходи глянь, может, где ещё остались, – Кат качнул головой, указывая на пролом в стене. – Только не вывались.
Петер подобрался к пролому и выглянул наружу.
– Нет, – отозвался он через минуту. – Никого.
Вожак всё смотрел на Ката. Злоба в его глазах понемногу гасла, сменяясь чем-то другим.
Кажется, тоской.
Совсем не звериной. И даже не человечьей.
Наконец, он опустил морду. Фыркнул, окропив землю красными брызгами.
И заковылял прочь – медленно, неловко подпрыгивая, точно пёс с перебитой лапой.
– Почему… – начал Петер.
– Потом, – оборвал его Кат и, отступив от края, достал из кармана футляр с очками.
На этот раз никто ему не мешал, и, когда он досчитал до ста, наступила непроглядная ночь. Будто чья-то милосердная рука выключила свет, чтобы умирающий, изуродованный Батим вместе со всеми его несчастными жителями исчез с глаз долой. Кат поспешно снял очки, опасаясь, что снова увидит красное небо, мёртвые деревья, вихрь на горизонте. Но кругом были только дюны и редкие аспидно-чёрные пятна песчаного винограда, почти неразличимые в темноте.
Кат потянул носом, вдыхая чистый, ничем не пахнувший воздух Разрыва. Запрокинул лицо: в ледяном небе плыли незнакомые созвездия. Каждый раз, когда он бывал здесь, звёзды складывались по-новому.
«Неужто живой?»
Ветер холодил голову и шею, однако плащ из ткани-самогрейки исправно берёг тепло. Во внутреннем кармане у самого сердца ощущался твёрдый конверт с чертежами.
Петер поёжился:
– Никак не привыкну, что тут такой мороз бывает.
– Айда выход искать, – сказал Кат и побрёл к ближайшей дюне.
Петер нагнал его и зашагал рядом.
– Всё-таки не понимаю, – пробормотал он. – Что там произошло? Почему кроты передрались? Отчего последний просто взял и ушёл? И зачем они ломали ловушку?
Песок скрипел под подошвами. Кат хмыкнул:
– Думаю, они вообще были против затеи Фьола. Все, кроме той парочки, что с ним водилась. Услышали сирену, пришли посмотреть. Ну, и решили выпустить хозяина.
– Выпустить?! Он ведь им жить не давал!
Кат поддёрнул лямки рюкзака:
– Должно быть, боялись, что без Бена станет ещё хуже.
– Как-то глупо с их стороны, – с сомнением произнёс Петер.
– Кроты тупые. Сам ведь видел… Хотя не знаю. Возможно, наоборот – ломали ловушку, чтобы с ним покончить. Но ошиблись.
Петер кашлянул.
– Тех, двоих они тоже убили.
– Плевать, – поморщился Кат. – Всё позади, и ладно. Вот зачем они друг дружку в Разрыв покидали – действительно непонятно.
Петер поднял воротник куртки и спрятал руки в карманы.
– Мне кажется, – задумчиво проговорил он, – Бен откусил больше, чем мог проглотить. Вселился сразу во всю стаю кротов, чтобы разрушить башню. Только не осилил управление, ну, каждым одновременно. То ли это для него было в принципе не по зубам. То ли впрямь ослабел… От моего присутствия.
– Н-да, – протянул Кат. Взобравшись на вершину дюны, он повернулся лицом к ветру. – Может, и правда у тебя способность есть.
– Может, и правда, – сказал Петер. – Наверное, последний крот поэтому ушёл. Бен решил, что проиграл. И отступил.
Кат медленно поворачивался вокруг себя. Ему вдруг страшно захотелось спать – до одури, до звона в ушах. Он зевнул, с хрустом выворачивая челюсть.
Петер вздохнул.
– Подвели мы их, – тихо сказал он. – Джона с Джил. Не вернули сына.
С неба сорвалась звезда и, очертив дугу над горизонтом, пропала.
В теле Ката начала пульсировать пневма.
– Туда, – сказал он, указав на восток, где небо было чуть светлей.
Петер вдруг завозился, ощупывая грудь.
– Погоди, – сказал он. – Тут твой маяк. Ну, камушек…
Кат покачал головой и принялся спускаться с дюны.
– Пусть у тебя будет, – сказал он и снова зевнул. – На всякий случай.
