Хранитель Добра, осмотревшись по сторонам, увидел князя Олега, который оттаскивал раненого дружинника в сторону от огня, пригибаясь от урагана стрел. Всё вокруг слилось в один нескончаемый гвалт и пёстрый круговорот сумятицы: крики, стоны, хрипы, приказы Юрия и его тиунов; дружинники, ощетинившиеся стеной из щитов, пытавшиеся укрыться от разлетающихся осколков; обжигающее пламя горящей смолы. Как только князь дотащил дружинника до безопасного места, Хранитель Добра тут же кинулся к нему, чтобы прикрыть щитом, как вдруг наш герой почувствовал, как земля уходит из под ног, и услышал, как жуткий треск раздирает пыл разыгравшегося сражения. В ту же секунду искалеченные стволы рязанской стены рухнули под тяжестью надстроек, и воины с душераздирающим криком упали вниз, с трудом спасаясь от падавших на головы брёвен. Наш герой, отчаянно цепляясь за остатки уцелевшего выступа попытался было удержаться, но его попытки не увенчались успехом: пролетев несколько метров, спина Хранителя Добра ощутила удар о выпирающие обломки стен, застрявшие в почерневшем снегу. Тело пронзила жуткая боль. Дыхание перехватило. Из груди вырвался отчаянный стон. "Проломили..." - ужаснулся наш герой и что есть силы стал выбираться из деревянного плена. Угли жгли руки и лицо. По лбу стекала тонкая струйка крови. Крики обрадовавшихся монголов дали ясный сигнал - действовать надо было быстро.
Хранитель Добра попробовал снова сдвинуть обломки - безрезультатно. Монгольская конница была всё ближе и ближе. Рядом уже выстраивались копейщики, готовясь встретить надвигающийся натиск врага. Взглянув в образовавшийся проём, Добромир ужаснулся: прямо на него, с остервенением хлестая лошадей, неслись тяжеловооруженные ордынские всадники, занеся булавы и шамширы над головой. За ними, обнажив сабли, поспевали пешие воины, вспенивая горячий снег. Снова попытавшись поднять тяжелые бревна, Хранитель Добра вдруг почувствовал, что бревно стало заметно легче, чем было.
А ну - навались! - послышался знакомый голос. Посмотрев налево, наш герой увидел, как Юрий вместе с несколькими дружинниками поднимают завалы. Собрав в кулак все свои силы, Хранитель Добра что есть силы упёрся в горячие брёвна. Превозмогая боль от ожогов, Добромир с помощью дружинников и князя скинул неподъемное бревно и быстро вскочил на ноги. Вокруг царил настоящий ад: смрад и дым пожаров застилали небо; обуглившийся развалины стен были устланы искалеченными трупами павших дружинников; на улицах лежали тела стариков, женщин и детей, не успевших вовремя спрятаться от огненного шторма; где-то вдали бил набат, будто знаменуя конец бытия. Оправившись от потрясения, наш герой понял, что монголам удалось разрушить ворота: возле искореженных ударами тарана ворот разыгралась нешуточная сеча - монголы что есть силы ломились в проломленные ворота, не взирая на жестокий отпор ополченцев и дружинников; дерево и металл обагрились ярко-алой кровью, а снег был устлан телами убитых и раненых. Возле ворот кричали перепуганные женщины и дети; на земле лежали тела юношей и девушек, которым не посчастливилось стать жертвами клинков и стрел кровожадных монголо-татар.
Добромир! - окликнул Хранителя Добра Олег, который вел дружину в сторону пролома стены. Ситуация была отчаянной: измотанные осадой воины, которые уже еле стояли на ногах, не давали монголам пройти дальше, пронзая насквозь острыми наконечниками копий пластинчатую броню ордынских нукеров и воинов. Град стрел неумолимо косил тающие на глазах ряды защитников: один за другим, сраженные острыми наконечниками ополченцы, ложились на холодную землю, утопая в бесконечных потоках крови. А монголы, тем временем всё напирали и напирали, глубже и глубже вгрызаясь в последний рубеж обороны Рязани. Прикрывшись щитом от ливня стрел, князь сказал:
Их слишком много! Надо отступать!
Куда? - спросил Юрий, вонзив меч по рукоять в тело монгольского лучника. - Если мы не отстоим стены, этих супостатов уже ничто не остановит!
Хранитель Добра был в смятении. Прикрываясь щитом от бесчисленных ударов вражеских воинов, отражая рубящие удары шамширов и сабель, уклоняясь от града стрел, он с болью наблюдал, как ряды защитников таят на глазах: вот упал, проткнутый окровавленными наконечниками копий, Белослав, за ним - Мстислав, не выдержавший последнего удара клинка по шее, Желан, рухнувший о земь, лежит с пятью стрелами в груди... Всё падают и падают, один за другим воины славные, утопая в крови своих братьев, и не скупится мать сыра земля на объятия крепкие, принимая в царствие своё своих сыновей. Отважно бьются защитники, не пускают супостатов в город, но не равны силы: с фланга, пробив ворота мощными ударами таранов, на выручку пехоте устремляются катафрактарии, сметая на своём пути вымотанных ожесточенным боем и изнурительной осадой ополченцев.
