Девушка в отчаянии пятилась назад. Страх сковал её тело. Монгол, кровожадно облизываясь, готовился обагрить свой клинок и записать на свой счёт две неверных души. Он уже хотел было разрубить мать и дитя на сотни кровавых ошметков и насладиться триумфом победителя, как вдруг воин почувствовал, как солнечный свет неожиданно покинул место злодеяния. Огромная тень нависла над опустевшим двориком избушки. Монгол оторопел от неожиданности. Руки воина непроизвольно задрожали. Холодные мурашки пробежали по коже. Сердце забилось чаще. Страх перед неизведанным сковал всё тело. Воин оцепенел. Несколько секунд промедления показались вечностью. Но вот, собрав в кулак всю свою храбрость, он решил бросить вызов своему страху и с криком ринулся в сторону девушки с младенцем. Сверкнуло лезвие шамшира. Девушка, вскрикнула, закрыв грудью перепуганного ребёнка. Ярость бурлила в венах монгола. Но не успел он занести меч и обрушить яростный удар на неведомое существо, как тут же был остановлен громким рыком трёхметрового синего дракона. Нукер оторопел и застыл на месте, как вкопанный. Вид существа внушал трепет: ярко-белое брюхо из крепких кожаных пластин почти сливалось со снегом; на мощных мускулистых лапах блестели острые черные когти, способные разорвать на куски любого, кто осмелился бы подойти; яркая ультрамариновая чешуя, покрывавшая всё мускулистое тело, блестела на свете пожаров; массивный хвост вилял из стороны в сторону, вспенивая маленькие горки снежного покрова; из затылка вытянутой вперед головы прорастали два длинных рога, разрезавших легкий морозный ветер; на покрытой яркой чешуёй морде блестели синие рептилии глаза, злобно смотревшие на дрожащего от страха нукера; острые белые клыки вытянулись в свирепый оскал. Наступила гробовая тишина. От страха монгол не смел пошевелиться. Слова застряли в его горле. Казалось, всё вокруг остановилось. Ничто более не имело смысла: все внимание и мысли монгола были прикованы к огромному дракону, стоявшему перед ним.
Буу хур, буцаж явах, - слова дракона раздались в голове монгола, словно гром среди ясного неба. Казалось сам Тенгри, бог неба, низверг их на землю. Знакомый образ тут же всплыл в голове нукера, заставив окаменеть от ужаса.
Луу-тенгри... - испуганно пробормотал воин. В тот момент он понял, кого он видел в тот день на стене. Понял, кто скрывался под маской того дружинника, что оставил ему жизнь несколько дней назад, на той стене, где сейчас развеваются цветные знамёна великого хана. Руки нукера обмякли. Кровь застыла в жилах. Звук упавшего на снег шамшира эхом раздался в голове.
Явах, - строго повторил дракон, сжав правую переднюю лапу в кулак. Поняв намек Хранителя Добра, нукер бросил шамшир и небольшой круглый щит и в страхе бросился наутёк, желая скорее доложить хану об увиденном.
Мать сидела на месте, боясь пошевелиться. Она не знала, что делать - бояться или радоваться прибытию неожиданного гостя. Ребёнок плакал и кричал, разрывая тишину мёртвого города. Хранитель Добра, убедившись, что девушке ничто не угрожает, обернулся и медленно подошёл к ней. Мать испуганно воскликнула, прижав плачущего ребенка к себе. Наш герой, оскалив острые клыки в добродушно улыбке, подошёл к девушке и дотронулся до младенца. Мать опешила: младенец тут же замолчал и изумленно посмотрел на трёхметрового дракона. Девушка не могла понять, как такое возможно, Что это за существо? Как оно здесь оказалось?
Не бойся, - вдруг промолвил дракон, проведя холодной чешуйчатой лапой по шелковистым локонам румяной красавицы. Русская речь раздалась в голове матери, словно гром Перуна. Она всегда верила, что змеи могут жить и говорить лишь в сказках и что они всегда причиняют страдания и боль. Но этот... змей... был совсем другим. Что-то было в его глазах. Что-то светлое и тёплое, нечто, чего она доселе не видела ни в чьих очах. - Тебе ничто не угрожает. Пойдём.
С этими словами дракон направился в сторону ворот, ступая на подтаявшей от пожаров снег. Девушка с мокрыми от слёз счастья глазами не могла молвить и слова: в голове роились тысячи мыслей разных мастей, которые превратились в разноцветный каламбур. Вместо того, чтобы даже сказать простое: "Спасибо!" - она улыбнулась, поцеловала своего маленького сына и робко направилась вслед за могучим драконом, который стал ярким лучом надежды в тёмном царстве скорби и отчаяния.
***
Хан Батый гордо ехал в сторону разрушенных главных ворот Рязани, из которых один за одним толпой выбегали опьяненные разбоем, убийствами и грабежом нукеры и арбаны, радуясь страшному шабашу. В сердце хана пылал восторг и чувство всемогущества: он наконец-то сокрушил непокорный город, как сокрушил сотни других. Ничто не стояло у него на пути - хан чувствовал себя богом, великим завоевателем, спсобным, возможно, превзойти самого Чингисхана. Рядом с ним громко разговаривали два его верных полководца, - Субедей и Джебе - обсуждая, сколько золота они смогут унести на своих конях.
