Хранитель Добра молча посмотрел на горизонт. Огромное войско Субедея, гремя щитами и копьями, размахивая саблями и шамширами, готовилось обрушить всю свою несокрушимую мощь на могучие стены Рязани. Дружинники, затаив дыхание, наблюдали, как перед плотными рядами пехоты выехал одетый в блестящие чешуйчатые доспехи нукер. Придерживая резвого вороного коня, покрытого чешуйчатой бронёй, воин проехал перед первой шеренгой огромного чёрного полчища и вдруг остановился, обратив взор на стены крепости. Наступило напряжённое молчание. Среди рядов защитников метался коварный дух страха, протискиваясь в крошечные щели доблести и отваги. Лишь протяжный вой холодного ветра метался по равнине, вспенивая крошечные холмики снега.
А мы, княже, постараемся дождаться твоего племянника, - ответил Хранитель Добра, обнажив острый булатный меч. - И выжить всем смертям на зло.
Юрий ничего не ответил. Вытащив меч из ножен, он поднял его высоко вверх и промолвил:
Братцы! В сей день Господь будет на нашей стороне, ибо святое дело делаем - от супостатов землю Рязанскую защищаем! Не посрамим же честь наших отцов и дедов!
Тут же, словно огромная волна в бурлящем котле шторма, по стенам города пронёсся дружный воинственный клич. Но не долго длилось ликование: как только возглас дружинников растворился в снежной вьюге, рязанцы заметили, как выехавший вперед ордынский воин, потянув узды, развернул резвого жеребца и, вскинув вверх острую саблю, издал громкий воинственный крик. Орда дружно подхватила призыв, оскалив серебристый луг из острейших сабель и наконечников копий. Пехотинцы схватили лестницы. Стрелки натянули тетивы. В воздухе завис запах предстоящего сражения. И вот, как только всадник отдал приказ атаковать, огромные массы пехоты с оглушительным воинственным кличем ринулись на приступ города. Тяжеловооруженная пехота, размахивая саблями и шамширами, словно стая голодных собак, возжелавшая разорвать в клочья беззащитного волка, стремительно неслась в сторону деревянных стен, взметая ураган снежных хлопьев.
Осознав, что медлить нельзя ни секунды, Олег обнажил острый булатный меч и воскликнул:
Несите рогатины! Они не должны зацепиться за стены!
Первым принял приказ Юрий. Собрав нескольких дружинников, он убрал меч в ножны и помчался в одну из башен. Хранитель Добра, видя, как монгольские воины волна за волной подбегают к стенам, ощетинившимся оперением из остроконечных стрел, схватил единственную рогатину и кинулся к первой лестнице, вокруг которой столпились десятки жаждущих крови татар. Но не успел он зацепить рогатиной верхнюю ступень, как перед ним внезапно появился разъяренный монгол, занёсший саблю над головой Хранителя Добра. Реакция не подвела дракона: превратив руку в когтистую лапу, он молниеносно полоснул пятью острыми перстами глотку монгола. В мгновение ока когти, как острый плуг, распороли кожу и мышцы, разорвав сухожилия и артерии. Монгол закатил глаза и обливаясь кровью, безжизненно рухнул вниз, обагрив деревянные стены ярко-алой рекой.
Подняв рогатину, наш герой зацепил верхнюю ступень лестницы, и не успел новый монгольский тяжеловооруженный воин появиться в проеме, как Хранитель Добра оттолкнул лестницу от стены. Видя, как монголы в панике спрыгивают со ступеней, падая на снег и корчась от боли сломанных костей, наш герой вновь превратил лапу в человеческую руку и, схватив щит убитого дружинника, ринулся в бой. Увидев вдалеке отчаянно сражавшегося с окружающими его монголами Юрия, Хранитель Добра молниеносно проскочил среди сражавшихся воинов и подставил щит под удар как раз в тот момент, когда подкравшийся сзади монгольский воин намеревался обрушить шамшир на голову Юрия. Клинок с глухим стуком ударился о щит, распоров ярко-красную облицовку. Князь, заметив угрозу сзади, поспешил на помощь своему тиуну - вытащив окровавленный меч из раздробленной грудной клетки поверженного воина, Юрий с воинственным криком что есть силы обрушил рубящий удар на голову врага. Меч прошёл по касательной и, зацепив шлем, рассёк переносицу и левый глаз монгольского пехотинца. Из рваной раны хлынула горячая кровь, смешавшись с вытекшим глазом. В ту же секунду, испустив дух, супостат рухнул на впитавшие кровь промёрзшие доски стены.
