Хранитель Добра и князь посмотрели друг на друга. В глазах обоих промелькнула тонкая нить смятения, но лишь для того, чтобы огонь отваги вновь смог воспылать в их отважных сердцах. Схватив монгольский шамшир, наш герой покрепче обхватил щит и посмотрел на князя. Тот лишь молча кивнул и, поправив шлем, приготовился к сражению. Не успела первая волна врагов устлать окровавленными телами дубовые стены, как за ними, желая утолить жажду крови, ринулись новые. Море щитов и мечей вновь всколыхнулось, лес из копий снова ощетинился перед стенами, захлестывая обожженные деревянные перегородки. Мощные ворота сотрясали удары тарана, волны стрел взмывали в небо, затмевая небеса своей необъятной чёрной плотью. Небо застлал густой дым пожаров, из горячего от пролитой крови снега сочился прозрачный пар. Юрий и Хранитель Добра, встав друг к другу спинами, кромсали нескончаемые полчища монголов, словно свирепый шквал, разбивавшиеся о скалы непоколебимого духа отваги и мужества. Устали руки и не в силах держать больше меч. Удар, удар, удар... Режет булатный клинок врагов, окропляя стены красным багрянцем. Вокруг крики, стоны, хрипы и лязг мечей, звенящий в ушах, словно нескончаемый набат. Бьются отважные защитники Рязани, не зная страха, но тают их ряды, много славных воинов уж полегло, и ярко-алая кровь тонкими ручьями стекает по обезображенным рубцами стенам.
Хранитель Добра всё рубил и рубил потоки вражеского полчища. Один за другим падали монголы, сражённые его острым булатным клинком. Всадив острый шамшир в тело появившегося на стене монгола по самую рукоять и окропив жаром крови свою побледневшую кожу, наш герой почувствовал, как зубы человеческого обличия начинают принимать свой истинный облик: раздвоенный змеиный язык ощутил острые, словно самурайский меч, клыки, готовые вонзиться в плоть врагов. Бросив рукоять, наш герой с яростным криком набросился на очередного монгольского воина и вцепился ему в шею. Набиравшие силу руки сдавливали горло перепуганного молодого монгола, дрожащими обмякшими ладонями пытавшегося удержать саблю. Ярость затмевала глаза нашего героя, он чувствовал, как природная ярость хищника пробуждается в нём, как инстинкты подавляют разум. Дракон уже было хотел разорвать воина на куски, как вдруг в отражении круглого щита он заметил своё тёмное отражение. Дрожь пробежала по телу нашего героя: спустя тысячи лет призрак его слепой ярости и животного начала вернулся, готовясь затмить разум и поглотить светлую душу Хранителя Добра. Отражение улыбнулось, и звонкое эхо минувших дней раздалось в голове дракона: "...Разорви меня в клочья! Ты же этого хочешь, не так ли? Ты этого хочешь!" В страхе отпрянув назад, наш герой отпустил монгола и, тяжело дыша, медленно прислонился спиной к стене, уставившись в пустоту. Тот, в спешке спотыкаясь о трупы защитников и нападавших, поспешил вниз по лестнице за отступающими воинами Субедея. Звук горна об отступлении помутненно пронесся сквозь сознание, свидетельствовавший о том, что первый приступ монгольской орды был успешно отбит. По стенам пронёсся дружный восторженный возглас защитников.
Оправившись от неожиданного ступора, Хранитель Добра в ужасе проверил язык и зубы. Как только пульс успокоился и учащенное дыхание перешло на размеренный темп, наш герой почувствовал, как под силой его мысли острые белые клыки вновь стали обычными человеческими зубами, а раздвоенный кончик языка вновь соединился в один.
Добромир! - знакомый голос заставил дракона встрепенуться и вскочить с места. Перед ним стоял Юрий, который, убрав острый булатный клинок в ножны, держал в руке исполосованный ударами каплевидный щит, из которого торчали наконечники обломанных стрел. - Мы отбили приступ! Бегут басурмане!
Вижу, княже, - кивнул наш герой, наблюдая, как с поля боя убегают остатки монгольской орды и как на пушистый окровавленный снег падают скидываемые защитниками лестницы. Вытерев с лица маску ярко-алой крови и поморгав глазами, Хранитель Добра посмотрел на заходящее солнце, скрывающееся за макушками деревьев: - Как Олег? Не ранен ли?
Ответ не заставил себя долго ждать: вскоре из толпы дружинников на залитом кровью участке стены показался целый и невредимый князь, который, убрав меч в ножны и сняв с головы запачканный кровью шлем, сказал:
Бог миловал, Добромир. Отбили натиск супостатов! Вот только надолго ли? - Олег посмотрел в сторону монгольского лагеря, куда постепенно стягивались остатки отступающего войска неприятеля. Вытерев окропленный ярко-красной кровью булатный клинок с византийским символом, он продолжил: - Пока они дали нам небольшую передышку. Быть может они более не решаться атаковать нас до следующего утра.
Надо помочь раненым и отдохнуть как следует, - предложил Юрий, вытерев со лба похолодевшие струйки пота. Заметив вдалеке тысяцкого, князь тут же окликнул его: - Мирослав!
Да, княже? - тысяцкий обернулся на зов князя, вынув запачканный кровью меч из груди мёртвого монгола.
