— Знаешь, — вдруг сказал он, — в отцовской библиотеке были книжки с Земли. Я умею читать и кириллицей… У моих родителей действовал канал связи с вашим миром — будь они живы, помогли бы тебе… Так вот. Среди прочих там была такая тоненькая книжечка в мягкой обложке. Сборник стихов «Альтернатива». Не все стихи хорошие, много было таких, что поют по данванской указке — в смысле, похожих на них… Но кое-какие мне понравились. Ты вообще любишь стихи, Вольг?
— Я? Н-н-н-н-н… — Олег затруднился с ответом. Если брать школьную программу — нет. Песни? Но это же не стихи… Он уже хотел ответить, что не очень, но вспомнил стихотворные предисловия к главам «Волкодава». И ещё — Киплинга, которого как-то начал читать со скуки, а потом… — Скорее да, чем нет, — решился с ответом он.
— Тогда послушай, — предложил Йерикка. — Я не помню автора, а стихи запомнил, потому что понравились…
И он начал читать — просто, очень обыкновенно произнося слова…
Примерно с середины Олег перестал слышать слова. Остался лишь РИТМ — горьковатый и печальный, как запах полыни в степи. Иного сравнения Олег не мог подобрать — и оно казалось ему точным. И только когда Йерикка закончил читать, мальчишка встрепенулся, вспомнив фамилию автора, чьи песни он слышал на отцовских кассетах — фамилию, для большинства его ровесников обозначавшую лишь ведущего программы «СМАК»:
— Это же Макаревич!
— Может быть, — кивнул Йерикка. — Понравилось?
— Я почти не слышал, — признался Олег. — Слов не слышал, я имею в виду. Я… я ВИДЕЛ.
Это звучало глупо. Но Йерикка понимающе кивнул:
— Всё правильно. Ты точно сказал. ВИДЕЛ…
Лёжа с чуточку приоткрытыми глазами, Олег наблюдал, как Гоймир в коленно-локтевой позе подбирется к Хмуру. В правой руке Гоймира была банка с жиром для смазки оружия, на лице — выражение, характерное для охотника, загнавшего крупную дичь. Йерикка, жевавший кусочек ольховой коры, поглядывал на происходящее через плечо. Морок, сидя на «постели», затягивал ремни кут.
Хмур неожиданно ловко взял руку Гоймира на излом и резким движением ткнул банку ему в физиономию, а сам, выскочив из спальника, метнулся к бадье с водой, из которой умывались ребята. Гоймир с проклятьями начал стирать жир, залепивший ему глаза.
С кормовой палубы свесился один из охотников:
— Й-ой! — завопил он. — Да у них веселье!
— Ты по делу, или как обычно? — Йерикка сплюнул кору. Сверху свешивались и другие физиономии, на всех читался живой интерес.
— Вообще-то завтрак подходит, — заметил кто-то. — Вольг пробудился?
Или всё спит?
— Уже нет, — Олег приподнялся на локтях. — А тут не подают завтрак в постель?
— Обычно нет.
— Для вас разве только подать, князь-господин!
— А не в обиду ли вам будет есть ту же пищу, что и нам-то?
— Довольно зубоскалить, шутки грубые ему в оскорбление, неумойки дикие!
Олег засмеялся и, вздрагивая от холода, выскользнул из спальника:
— Ладно, ладно… Как погода за бортом?
— На открытую воду выходим, — торжественно сообщил Гоймир, вытерший наконец свою физию. — Спокойно пока… Завтракать-то будешь, или как?.
