Около носового склада расхватывали охотничье оружие — рогатины, короткие мечи, тяжёлые топоры. Кто-то скакал по обледеневшим трапам босиком. Выбираясь наверх, все рассыпались вдоль бортов или группировались на носу и корме. Захваченный общей тревогой, Олег тоже вскочил, не ощущая холода. Воображение почему-то рисовало ему викингов на большом длинном корабле, подгоняемом неутомимо шевелящимися вёслами. «Во попал!» — лихорадочно думал он, засовывая за пояс брошенный ему меч и поспешно передёргивая затвор «сайги». Но, когда он в числе последних взобрался на борт, то не увидел никакого корабля вообще — на все шестнадцать румбов, как говорят моряки на Земле. Только метрах в двухстах к кораблю, по-дельфиньему выпрыгивая из воды, приближалась большая стая крупных рыб.
— А где? — тяжело дыша, спросил он.
— Кто? — ответил вопросом оказавшийся рядом парнишка, державший
обеими руками тяжёлый топор-секиру.
— Эти. Морской народ, — повторил Олег.
— Да вот же они! — удивлённо указал топором горец. — Плывут! Дай боги — по-мирному… Махаться перед охотой — недобро…
Но Олег его уже не слушал. С изумлением и омерзением он понял, что к кораблю плывут вовсе не рыбы — это были человекоподобные зеленокожие существа, необычайно стремительно передвигавшиеся волнообразными движениями чешуйчатых тел. Челюсти их резко выдавались вперёд, над выпуклыми надбровными дугами начинался гребень, становившийся всё выше и выше до центра спины, а потом вновь уменьшавшийся к копчику. Некоторое время Олег не мог понять, есть ли у Морского Народа хвост, пока те не подплыли поближе и не стало ясно — хвоста нет, а есть почти обычные ноги, в то же время напоминавшие плавники.
Метрах в двадцати от корабля Морские Люди разделились на два потока и, охватив коч овалом, легко пошли вровень с ним, то и дело поворачивая к людям ничего не выражающие большеглазые лица. Потом один из них плавно отделился от остальных и приблизился к корме. Старик кормщик, передав рукоять весла напарнику, наклонился над водой и крикнул:
— Добром пусти — дадим чего! А нет — много нас, с огненным боем идём, бить вас станем!
Не переставая пугающе легко держаться вровень с кочем, Морской Человек поднял из серой воды длинную трёхпалую руку с перепонками, коротко протрещал — словно на сучок наступили. Кормщик взял в ладонь поданный ему нож — не камас, конечно, а просто длинный одноострый клинок из бронзы, кованый с рукоятью в одно целое и, нагнувшись ниже, вложил оружие в пальцы чудища. Оно немедленно нырнуло — и тут же, повинуясь явному беззвучному приказу, нырнули и остальные, чтобы по-явиться метров за сто от коча. Олег шумно перевёл дух, покосился на соседей — никто не смотрел насмешливо, размякли лица, опускались руки с оружием. Олег щёлкнул предохранителем ружья.
— Берег рукой подать, — сказал кормщик. — Может, и доберёмся к месту.
— Почему берег близко? — спросил Олег у своего соседа. Тот, поставив секиру рукоятью между ног, ответил охотно:
— А Морской Народ вдаль от берегов не забирается. Им отмели самое по душе. А вот погоди — берег увидим-то. Сей час увидим.
— Не каркай, ворона! — окликнул кормщик. И тут же кто-то истошно крикнул — ещё никогда не слышал Олег такого человеческого голоса:
— Вон!
… Данванский вельбот шёл над одой совсем низко и очень быстро, немного похожий сейчас на экранопланы Земли. Поверхность моря разбегалась мелкой белёсой рябью.
На коче все окаменели. А вельбот приближался легко, играючи. Оба «ППШ» в блистерах[17] были наведены на палубу кораблика.
«Оружие данванов… Извергает поток маленьких стрелок из металла… Они летят так, что пробивают каменные плиты…» — вспомнил Олег слова Бранки. И сдвинул вниз предохранитель.
Вельбот повис над палубой — метрах в трёх от верхушки мачты. Звук его движения стал неслышным вопреки расстоянию. Сколько это продолжалось — Олег не взялся бы сказать. Он смотрел прямо в чёрный косой срез ствола и думал только о том, чтобы успеть выстрелить. Хотя бы раз. Просто в это серо-голубое днище, наверняка бронированное всеми видами брони.
Потом что-то тяжело упало на носовую палубу. Все вздрогнули, а вельбот так же легко снялся с места и уже медленнее, зачем-то рыская в воздухе, пошёл дальше.
— То что? — напряжённо с просил кормщик. С носа ответили:
— Мешок, вспорем сейчас… — и после короткой паузы — какой-то болезненный крик: — То дерьмо! Мешок с дерьмищем кинули, паскудцы!
Мальчишка рядом с Олегом прохрипел:
— Уж добро бы били… выродки… чем так-то…
Олег покосился на него — из глаз мальчишки текли медленные злые слёзы. А с носа закричали:
— Й-ой, ты смотри! Ты смотри, смотри, что творят, что творят-то, негодящие! Смотри!
Вельбот словно бы танцевал над поверхностью воды старый брейк — резко дёргался туда-сюда, чуть опускался и тут же поднимался на прежнюю высоту… Из носа и кормы в воду били серебристые, посвёркивающие под холодным солнцем струи, казавшиеся призрачными, как слабый туман. Там, где они касались воды, та вскипала. И в этом кипении суетливо и гибко подскакивали и рушились обратно рыбообразные тела Морских Людей.
