– Анкс? – хриплым, задыхающимся голосом произнес он. – Зачем ты здесь?
– Чтобы вывести тебя отсюда.
– Зачем?
– Ты хочешь остаться во тьме?
– Там ничем не лучше. Здесь мороз снаружи, но тепло моих воспоминаний внутри, а там… только холод.
– Ты держишься за прошлое, но именно оно не дает тебе изменить настоящее. Отпусти свое прошлое, забудь его – и мир вокруг изменится…
– Ты когда-нибудь любил по-настоящему?
– Не знаю, – честно ответил Анкс.
– Если бы любил, знал бы.
– Пожалуй.
– Это самое светлое чувство в жизни. Чувствуешь себя вновь целым, наполненным. Все становится на свои места.
– Значит, точно не любил, – улыбнулся Анкс.
– Я надеюсь, ты найдешь это чувство, – кивнул Кэил. – Только ради этого и стоит терпеть жизнь.
– Возможно, ты еще отыщешь любовь.
– Я никогда не оставлю свое прошлое! – Кэил схватил Анкса за руку. – Я никогда не забуду! Я отказываюсь от настоящего и будущего. Я знаю абсолютное счастье, и ничего лучше уже никогда не будет. Я никогда не предам любовь. Мне нет дела до жизни без нее. Понимаешь?
– Нет.
Кэил посмотрел на него с жалостью. Он поднял свою дряблую дрожащую руку и положил ее на плечо Анкса.
– Я сделал свой выбор! – Кэил в порыве сжал руку Анкса, но тот не ощутил давление. – Позволь мне сделать мой выбор, Анкс!
Анкс молчал.
– С этими воспоминаниями я прошел через весь мир! Я преодолел смерть в надежде вернуть их, но прошлое не вернуть, что бы я ни делал.
Угасающий взглядом Кэил смотрел на пустое небо, где когда-то светила его звезда.
– Я потерял надежду, Анкс. А можно ли жить без надежды? Будущее съедает прошлое, а взамен – пустота.
Кэил протянул руку в тьму. Он будто пытался схватить что-то в пустоте, разжал ладонь, но в ней ничего не оказалось. Его голова поникла.
– Мне страшно, Анкс, – слезы медленно скатывались по его истощенным щекам. – Я боюсь потерять единственное, что у меня осталось, – мои воспоминания. Не вечный холод пугает меня. Не пробирающие до костей ветра. Пустота… пустота пугает меня. Если я потеряю свое прошлое, что останется, кроме пустоты? Я изо всех сил пытаюсь удержать остатки своей любви, но они предательски ускользают, и я с ужасом замечаю, как мои воспоминания тают.
Кэил схватился руками за голову. Он дрожал, но не от холода.
– Помоги мне прекратить это! – умолял Кэил испуганным голосом. – Помоги мне победить пустоту, пока хоть что-то осталось! Я осознал блаженство смерти! Она спасает нас от пустоты…
Кэил смотрел на Анкса испуганными, замученными глазами. Анкс видел в них один лишь страх – и ничего более. Он уже видел такой взгляд – в людях, которые не смогли пройти ритуал яростных. Когда-то Анксу казалось, что яростные поступают жестоко, убивая таких людей. Но сейчас он видел Кэила, и тот давно уже был мертв внутри. Его тело продолжало дышать в агонии, лишенное надежды, воли и смерти.
Анкс подхватил его под руку и помог подняться. Дряблое и замерзшее тело Кэила с трудом передвигалось. Они вышли из мира душ в проявленный мир.
…Пока Анкс разговаривал с Кэилом, Мил и Джуг напали на Пожирателя.
Мил бросил в Пожирателя один из ярко светящихся камней, и тени на месте взрыва разлетелись в стороны. Джуг скользнул по траве и попытался вонзить меч в открывшееся подреберье. Но рука, сплетенная из теней, перехватила лезвие.
Когда Анкс вышел в проявленный мир, лицо Пожирателя изменилось. Тени расступились, и Джуг увидел перекошенное синюшно-серое лицо Кэила.
Кэил посмотрел на Джуга и на меч возле своих ребер. Он отпустил меч, и тот легко проскользнул внутрь. На мгновение боль скривила его лицо. Он улыбнулся испуганному Джугу и завалился набок.
Души вырвались из черной сферы и закружились в вихре до самих небес. В проявленном мире изуродованное и истощенное тело Кэила, будто тряпичная кукла, упало на землю.
Война закончилась. Сильный ветер растолкал легионеров и яростных на сотню шагов друг от друга.
В мире душ, на том месте, где погиб Пожиратель, сидели души Кана и Норелет. Души Асфи и Тиры, будто клеем, стягивали Кана и Норелет друг к другу. Когда их плечи соприкоснулись, их души начали сливаться в одну, полностью поглотив Асфи и Тиру. Норелет и Кан задумчиво смотрели по сторонам, будто припоминая что-то. Они растворялись друг в друге, сливаясь в одну фигуру.
– Сорок восемь к семи? – удивленно спросил Кан.
Норелет довольно улыбнулась.
Они слились в одну фигуру, черную слева и белую справа. Поток серого света вырвался из их объединенной души и устремился в небо. Кан и Норелет медленно испарялись, улыбаясь половинами общего лица.
Холод пробежал по спине Анкса. В последнее мгновение перед тем, как фигура исчезла, Анксу показалось, что гримаса ужаса скривила только что улыбавшееся лицо Норелет-Кана. Анкс похоронил это впечатление еще в зародыше, не дав ему прорваться в сознание.
Он вышел из мира душ. Перед ним стоял Ветреон. Он все также возвышался над всеми остальными. Не выражавший ни малейшего признака страха, он смотрел на Анкса сверху вниз.
– Я приму свою смерть лицом к лицу, палач, – произнес Ветреон.
Анкс подошел к нему. Бог ветров поморщился, но не отвел взгляда.
