Это прекратилось мгновенно, хотя я был не прочь продолжению. Девушка уже вскочила, вся всклокоченная, взлохмаченная, в остатках перевернутой на нее еды, удерживая своего спутника от дальнейшей экзекуции. Глупее всего с моей стороны было бы повторить свою премерзкую улыбку, сейчас искореженную грязью и кровью. Что я и сделал.
- Зачем нужно было это делать? - Поджав губы и едва сдерживаясь от рыданий, причитала Аврора, обрабатывая мои царапины и ссадины. Сущий пустяк, право слово. - Он ведь чуть тебя не убил!
Я бы с нею поспорил, только, боюсь, она бы ни за что не вняла моим доводам. Чтобы это понять, требовалось прожить мою жизнь или хотя бы последние несколько лет. Вот только что там было за эти несколько лет? Не помню, но вспоминать не буду, ни за что.
А убить он меня не мог. Это точно. Надорвался бы и сам подох, как последняя собака - вот и весь заранее известный итог.
Моя рука зачерпнула волны ее шелковистых волос, поднесла к самому лицу, чтобы я вдохнул этот аромат. Такой... приятный. Темно-пшеничные волосы, густые, они были разбросаны по подушке словно колосящееся море. Оно звало и манило, и я не устоял, окунувшись в них в головой. Ткнулся ей за ухо, обжег дыханием, пытаясь не пропустить ничего, захватить каждый щекочущий ноздри запах, попытаться ощутить его вкус на языке. Аврора подо мною тихонько застонала, но я не придал этому ни малейшего значения... Эти волосы, как я мог не обратить на них внимания?
Задыхаясь от переполнявших меня чувств, я приподнялся на локтях, взглянул на девушку сверху вниз, поймав такой нежный и влюбленный взгляд знакомых мне серо-зеленых глаз, словно видящих меня насквозь. Словно глядящих мне прямо в душу, знающих обо всем, что со мною происходит и что со мною творится. Не сдержавшись, я улыбнулся им, проведя по ее щеке так нежно, как только мог своей мозолистой и грубой ладонью.
Этот высокий лоб, из-за челки почти всегда прикрытый, небольшие ушки, прямой, чуть вздернутый кверху носик и тонкие, но такие выразительные губки, словно смешливо морщившиеся моей очередной глупости. Словно вот-вот звонко рассмеющиеся...
Сердце затрепетало, запрыгало, затрепыхалось, больно кольнув грудь. Дыхание участилось, а глаза, будто до этого слепые, неправдоподобно широко раскрылись. Аврора, ОНА, подо мною постанывала в такт моим движениям, глядела на меня все тем же самым преданным взглядом, закусив губу. И мое сердце, достигшее пика, вдруг замерло. Ком, будто это и было норовившее выпрыгнуть сердце, подкатил к горлу.
Кажется, я закричал. Нет, не от удовольствия, от ужаса! Отшатнулся от нее, вскочив на ноги и уперевшись спиной в дверь трактирной комнаты. Все мои члены дрожали, я едва ли не выл, полного недоверия глазами глядя прямо перед собой, на поднимающуюся следом такую знакомую девушку.
- Кто ты?! - Вскричал я или прохрипел?
- Ты разве не помнишь? - Плавной, словно летящей по воздуху походкой она оказался прямо рядом со мной.
Дверной замок позади меня предательски щелкнул, я заметался на крохотном пятачке словно загнанная мышь.
- Это же я. Вспоминай.
Что-то неуловимо изменилось. Фигура напротив меня. Стала ниже, коренастее, раздалась в плечах, волосы словно втянулись в широкую черепушку. Своими короткими жесткими пальцами она схватила меня за подбородок, прижала плечом к двери.
- Вспоминай. - Шевелились звуками изуродованные вертикальным шрамом губы. - Вспоминай.
- Марек!
Где-то вдалеке, за всем шумом и гамом, прозвучал призыв. Потонул в раздавшихся следом криках, суете и прочей сутолоке, так и не достигнув получателя. Ни единая живая душа, если не считать рядомстоящих, не вняла тому призыву. И никто его даже не услышал в творящейся суматохе, где кругом звенело, грохотало, и вовсю надрывала сотни глоток втянутая в происходящее толпа.
Несколько бойцов, самых прытких, побросали сужающие обзор шлемы прямо так, под ноги, свесившись вниз у самого края открытой галереи. Вооружившись небольшими, легковзводимыми самострелами, они пытались выцепить противников уровнем ниже. Пять из шести галерей уже потеряны - отданы противнику. Осталась одна, самая верхняя, самая узкая. Остальные, каскадом спускающиеся до самой земли, были заполонены имперскими войсками.
Каждая новая галерея - каждое новое поколение правящей династии. Так заведено. И самая последняя, нынешняя, была все еще под нашим контролем. Остальные нахрапом взял враг - взял числом, задавил мясом. Риариями, а за ними и регулярами.
- Южные герцогства, мрази, пустили их! Они переметнулись! Все разом! - В сердцах ругался Калеб перед самым нападением, увидев среди имперских наемников цвета только что бывших вассалов.
Таким я его и запомнил - советника короля, яростным в своем истовом гневе и неудержимым при виде врагов. И совершенно не помнил его разрубленного на части тела где-то на второй или третьей галерее.
Трудно признать, но Ижель пала, так и не дав отпора. Очередь за малым - королевским замком.
- Марек! - Вновь раздался призыв, куда ближе, продирающийся среди копошащегося народа в поисках одного-единственного человека.
