— Стволы брать? — спросил Женя.
— Говорить едем, но только газовые берём.
— А ружьё? Давай возьмём, мало ли?
— Ружьё в чехле, пока вытащишь. Не будешь же с ним за плечом по городу ходить. Получишь ИЖ, будешь с ним ходить.
— Дожить бы ещё до них.
— Очередная разборка, ё-моё, — пробормотал Лёня. — Ну поехали, чего поделать? Надо решать сразу. Раньше бы знать, кто это воняет. Те-то два утырка, которые сюда приходили, гастролёры, не местные, но явно по наводке шли.
— Да. Кстати, за эти пару дней поговорил с блатными, РУОП, ФСБ, братвой и коммерсантами, — я усмехнулся. — Профессия такая у нас, парни. Но потом будет проще.
— Кто там ещё остался? — Женя хитро посмотрел на меня. — Воры в законе? Кхе, точно.
Поехали на рынок, захватив Славу. Он хоть и до сих пор носил руку в перевязи, всё ещё был серьёзным и надёжным бойцом, в котором я не сомневался. Ещё взяли Артёма, он никогда не был против подраться. Вроде и спокойный парень, но я никогда не видел, что он вообще хоть кого-то боялся. И ружья захватили на всякий случай, хотя пальбы быть не должно.
Старую точку пропавшего Родионова закрыли, когда игорный клуб переехал на новое место по нашей договорённости с Крюковым. Там его отбил мясокомбинат, потом вернул во время короткого перемирия, потом опять забрал силой.
А сейчас на месте старой точки было открыто летнее кафе. Аляповатую вывеску сняли, новую не повешали, делали какой-то ремонт. Само кафе было снаружи, просто поставили пластиковые столы с большими зонтами, а из глубин заведения приносили пиво в пластиковых стаканах. Вот и всё кафе, даже закусок нету.
Не самое удачное место для кафе, учитывая, что покупатели здесь не ходят, а поблизости разгружают товар, и постоянно ездят фуры. Но странных личностей, которые собрались вокруг, это не отпугивало. За столиками сидело несколько мужиков, которые внимательно на нас смотрели. Никто за оружием не тянулся, никто не вскакивал. Просто ждали, когда мы выйдем.
— Похоже он. Смотри, Женька, — Лёня показал на столик у самого входа. — Помнишь тот фильм про собаку?
— Бетховен? — Женя присмотрелся вперёд. — А он тут при чём, дядя Лёня?
— Не, чёрно-белый который, там собака превратилась в человека. Вот вылитый он.
— Кто? А, понял.
Я тоже понял. Один из блатных, сидевших за столиком, был очень похож на Шарикова из фильма, только крепче и намного старше. Он что-то тихо говорил нескольким парням, что собрались вокруг него, но смотрел на нас. Когда мы захлопнули двери служебной девятки, мужик поднялся.
— Приведи его, — приказал он кому-то хриплым голосом.
Едва мы подошли ближе, из-за угла кафе без названия вывели помятого Толика Длинного. Судя по грязному костюму, он так и не переоделся с тех пор, как я его видел.
Он с опаской посмотрел на нас, но убежать не мог, два крепких быка в майках, которые не скрывали наколки на плечах, стояли позади него. Хотя это даже не быки, правильнее будет назвать их «торпедами»
Но что это за спектакль? Не знаю, но я в него не верил. Парни тоже.
— Ты тут кипишь наводил? — хрипло спросил «Шариков» у Толика. — Тебе же ясно сказано было, что можно и что нельзя. Как теперь будем вопрос с людьми закрывать?
— Но Монтёр, ведь пацаны…
Один из торпед крепко сжал плечо Толику, до хруста, он сразу заткнулся. Монтёр посмотрел на нас, но молчал. А из кафе вышли двое. Один — пожилой коммерсант в очках с тёмными линзами, одетый в дорогой чёрный костюм. Нет, не коммерсант, у коммерсантов на пальцах нет наколок в виде перстней с лучами. Хотя, бывают разные коммерсанты.
Второй — парень возраста Женьки, в камуфляжной форме и тельняшкой под ней. Но он не афганец, слишком молодой для этого. Взгляд серьёзный. Женька со Славой его явно узнали, как и он их.
— Решили вопрос, Рома? — спросил «коммерсант» с наколками.
— Вот только собрались, — прохрипел Монтёр. — Этот шестивольтовый, — он показал на Толика, который склонил голову. — Берега попутал, сделал совсем не так, как ему было сказано, взял малолеток и пошёл разбираться без разрешения. И отхватил, как и положено, потом плакаться прибежал. А теперь к нам приехали спрашивать за это.
— Грубо вышло, — «коммерсант» покачал головой и посмотрел на нас. — Я же тебе говорил, Толя, а ты? Сейчас так дела не делаются.
Блатных интонаций в голосе нет, наоборот, звучал он вежливо и спокойно. Но эффект от этого был другой, более агрессивный. Пожилой подошёл к нам ближе и внимательно посмотрел на меня.
— Волгин Эдуард Владимирович, — представился он. — Позвольте, объясню. Этот, как выразился Роман, «шестивольтовый» Анатолий решил быстрых денег заработать. А когда не вышло, решил на вас наехать. И всё без моего ведома делают, вот времена настали, расстраивают старика. Но с этим мы решим быстро и серьёзно, Максим, тут не сомневайтесь.
— Уже знаете меня? — спросил я, оглядывая их.
