Нельзя ни уехать, ни сорваться в леса, чтобы зализать рану. Война цепью приковала к этому поместью, теперь надо улыбаться, как ни в чем не бывало. И еще этот месяц, первый месяц лета, с его солнцестоянием. Волкам невыносимо тяжело быть в эльфьем облике в это время. Кровь кипит, будоражит тело и разум, а цветущие травы зовут запахами, хочется кататься по зеленому ковру, трепать добычу зубами, и лежать ночами, положив морду на лапы, смотреть на полную луну. Таро и Эгильсу хорошо сейчас, кому они нужны пока? Валяются в прохладном лесу и дрыхнут скорее всего. А вот им с Эйданом не повезло, придется мучиться.
- Что-то случилось, сарре? – Моррихин тревожно посмотрел на Киа. – К нам эти приехали, еще оборотни…
Киано вздрогнул, какие еще оборотни? Все уже тут!
В центральны ворота усадьбы въезжали всадники, трое. Спешились у крыльца, сами высокие, скуластые лица, непроницаемо черные очи, вороные волосы. Двое молодых оборотней и один старейшина. Древний настолько, что Киано поклонился ему до земли, чего делал лишь несколько раз в своей жизни, а потом его окатило потом. Вороны! Как же они все забыли! Если был бы в волчьей сути - поджал бы хвост со стыда. Надо же так опозориться!
- Добрый день, вороны! – поздоровался Киано, - рады вас привествовать в усадьбе! Хозяин скоро будет, пока я за него.
- Добрый, лорд Кианоайре Тэрранион, - едва удостоил его взглядом старейшина, - скажи мне, мальчик, почему наш народ не был приглашен на совет союзников? Нас вычеркнули из живых?
Приветливость мигом сошла с лица Киано. Нашли мальчика! Его отчитывают на пороге почти собственного дома?
- Вы ехали так далеко, что бы мне лично высказать это, князь? Я польщен. – сверкнул очами Киано, - Но только я не помню, что бы в протоколах как минимум десяти прошедших больших советов в Гранин, было написано что присутствует кто-то из вашего племени. Что должно было случиться, чтобы вас заинтересовали наши жалкие распри со смертными?
- Ты слишком обидчив, сын Тэррана. – укоряющее покачал головой князь, - Мы покинули Гранин задолго до твоего рождения, дитя. И если ты внимательно читал книги и слушал наставников, то помнил бы, почему мы сделали это. Но ты решил стать воином.
- Вы хотите поговорить об этом? – прищурился Киа, рассматривая Воронов. Отец и сыновья, значит. Один из молодых слишком пристально смотрит на оборотня, чересчур.
- Хватит пререкаться, Кианоайре. – повел рукой Ворон. – нам нужно участвовать в этой войне.
«Разведка!» сразу сработала мысль в голове командующего союзной армией.
- Зачем? – недоуменно спросил волк, - Вы никогда не воевали в Ора. Только на Гранях.
- Есть такое слово «скучно», но пока оно тебе не знакомо, волк. Проводишь в дом?
- Значит, повоюем, - задумался Киано уже после обеда, когда гости стали выглядеть более довольными и разговорились. Но взгляд старшего сына Ворона ему не нравился, молчаливый Нойро как то навязчиво сверлит его своими черными глазами. Иррейна нет в комнате.
- У нас всего семьдесят мужчин. Не думаю, что полсотни разведчиков будут лишними, куда не проникнет зверь, туда может залететь птица. – отчеканил князь. У нас стало скучно и молодняк хочет крови.
- Лестное предложение, не скрою. – оттаял Киано,- но кто из вас будет тут представителем?
- Нойро. Он распоряжается воинами.
День пропал зря. Киано был зол и раздражен на всех. Сначала влетело Таро и Эгильсу за лень, потом Моррихину за неправильные расчеты, а потом все старались не попадаться ему на глаза.
Иррейн клял свою несдержанность. Столько лет вместе, а все равно, не понимают друг друга. Ну зачем он это сказал? И за каким Киано разрисовал свое тело? Первый знак Нерги, второй клана, третий – птица во всю спину. «Это твое имя». Киа, зачем мне такое признание? Я и так знаю, что ты любишь, и почему ты решил, что это мне понравится? Но ведь почему-то решил? Снова обида. Надо признать – бестолково все. Что уже сделано, того не стереть, рисунок даже если и сведешь, а рана останется. Киа из тех, кому нужно постоянно говорить о любви, иначе он будет неуверен и растеряется. Закроется снова.
Уже темно, а значит Киа ночевать не придет, останется у воинов? Боится разговоров, извинений. Просить прощенья за такую обиду – глупо, такое не прощают никому, напоминания о рабстве и унижении. В глаза взглянуть стыдно, за свою жестокость. Но разговор нужен.
Странно, Таро и Эгильс отводят глаза и уверяют, что в дружинной спальне князя нет. Тренировочный зал тоже пуст. Эльфы спят, вороны и лисы наверно тоже. Куда может пойти ночью оборотень из теплого дома? В лес.
Найти волка в лесу – задача непростая, даже для эльфа. Иррейн шагал по дороге к роще, забыв о факеле, в темноте. Таро попросить нельзя о помощи, тот бы вмиг нашел, но зачем кому то знать о ссоре? Темнота, кусты, деревья и корни под ногами. Иррейн спотыкался, звал. Тихо, лишь стрекот сверчков, высматривал огоньки волчьих глаз. Киа!
