Рисунок был давно закончен, солнце перевалило полуденную черту, а эльф заскучал. Это и вправду они приедут к ночи – теряя целый драгоценный день. Их и так мало до Гранин, едва ли осталось три седмицы.
- Хорошо то как! – Оборотень потянулся на покрывале,- ну чего, едем?
- Едем, пока ты снова не уснул! – не сдержался Иррейн.
- Что за тон? Ирне, у нас что-то случилось? – изумился Киано. Обычно спокойный эльф сейчас был явно раздражен, а поскольку никого вокруг не было, то причиной раздражения Киано мог счесть только себя.
- Я думаю, нам есть о чем поговорить, не правда ли, сердечко? Тебе не кажется, что ты уж больно много спишь? Киано, столько дрыхнуть ненормально даже для смертного, не то, что для оборотня или эльфа. Что случилось, Киа? У тебя что-то болит, ты нездоров? Это верный признак, такая сонливость. Я очень боюсь, что однажды не добужусь тебя!
- Я не понимаю, Ирне, и что? Мне хочется спать и я сплю. Я тебе мешаю? Я абсолютно здоров, сейчас мирное время – могу я немного отдохнуть? Мне нет нужды караулить ночью, я не дружинник, у меня есть свободное время.
- Мне это кажется неестественным, ты все время хочешь спать, словно в этом мире тебя довели и ты сбегаешь в другой, в твоих снах.
- Я не желаю больше обсуждать и поднимать эту тему! - не выдержал Киано, - но если тебе так будет удобнее, то я буду бодрствовать. Два, три дня, неделю. На сколько хватит – тебя устроит?
- Не надо мне делать одолжений, сердце мое! Я беспокоюсь только о тебе, и вижу, не зря меня предупреждал твой брат.
- Вы с Тэнне прямо как бабки при младенце! Ирне, очнись, - я взрослый мальчик. Если я буду нездоров – Мейлин об этом узнает первым, но пока такой нужды нет. Знаешь, надо спать, пока спится.
- Как угодно, не буду тебя уговаривать. Захочешь – сам расскажешь.
Вот так. Иррейн никогда не думал, что сможет обижаться на Киано, ведь это невозможно. Но теперь вышло так, что ничего другого он не чувствовал, только боль и обиду, незаслуженную. За что, спрашивается? За заботу, за беспокойство? Что он такого сказал? Разве это нормально для бессмертного – спать как сурок зимой? Это верное нездоровье. Ладно, как бы Киано не сопротивлялся, он докопается до правды. Злой балованный мальчишка, тут Тиннэх прав, как ни печально. Они не раз беседовали наедине, потому что Иррейн не всегда знал, как подступиться к своему оборотню, а Тиннэх мог дать ценный совет. Равно как обратно, когда братья ссорились, посредником всегда выступал Иррейн. Ничего, пусть Киано ночку поспит один, никто ему мешать не будет.
Дальше они ехали молча. Настроение было подпорчено размолвкой. Киано обиженно молчал, а Иррейн думал, сколько же это еще продлится и не закончится ли эта странная сонливость бедой.
Они приехали в Аркенар к вечеру, когда обеспокоившийся опозданием Рингарэ выслал отряд им навстречу. Их проводили в поместье, где ждала Илисиэль и другие домочадцы.
- Неужто! Я уж думала, все! Не дождемся! – Домоуправительница расцеловала оборотня, обняла Иррейна, - приехали! Ну проходи, хозяин, баня уже готова, а ужин сейчас разогреют. Единый, где же ты так исхудал то?
- Вот, видишь, так меня в Логове кормят! В черном теле держат, есть не дают, спать не дают, работать заставляют, – пожаловался волк, лукаво ухмыляясь, - вот хоть тут отдохну. Ирне, пошли мыться!
Киано чувствовал себя усталым, впрочем, как всегда, когда приходилось рано вставать, поэтому на долгие беседы был не настроен. Сейчас бы помыться, поесть и спать, снова спать, а поговорить они завтра поговорят. У них еще три дня.
Как сложно изображать перед всеми что все в порядке, когда вы с любимым в ссоре, нужно улыбаться, разговаривать, но на сердце висит тяжесть, и чувствуешь себя двуличной презираемой тварью.
Илисиэль все таки заподозрила неладное и весь ужин выспрашивала последние новости, чтобы никто не чувствовал себя неловко, наконец трапеза закончилась и эльф с оборотнем распрощались с домоуправительницей до утра.
Покои были старыми, теми, в которых он жил до плена, в которых отсиживался во время болезни, но теперь поменяли мебель, проветрили комнаты, на столике свежие цветы, перед камином стопка дров и немного углей для розжига. А так все те же вещи. Киано открыл шкаф, где хранилась одежда и остолбенел. А Илисиэль и девушки не теряли зря времени! Надо же столько нашить?! Чего там только не было – и рубахи, какие угодно, шелковые, льняные, шерстяные, с вышивкой и без, котты, парадные и не очень, охотничья одежда, зимние куртки, осенние плащи – все новое, Киано не заметил ни одной старой его вещи, хотя конечно, мог и забыть. Сколько времени утекло…
Молчание висело в комнате, словно гиря, подвешенная под потолочный крюк для светильников. Киано нервно разделся, распустил волосы и нырнул под одеяло. Иррейн же поставил кладь, аккуратно разложив общие вещи, вынул свернутое покрывало, бросив его на ложе и пошел к двери.
- Ты куда?! – Киано первым нарушил тягостное напряжение.
- В спальню, тут много комнат. Не хочу тебе мешать, спи.
Оборотень фыркнул, опешив, но дверь уже хлопнула.
- Да иди ты… - бросил он.
