В поместье сгорело не все, по случайности уцелела часть покоя Нерги, Харги потом забрал те бумаги, что не потерялись и не попали в пламя – рисунки, карты и записи. И разбирая мелкий корявый отцовский почерк юноша едва не плакал от горя. Ах, если бы повернулось по другому, не этот нелепый случай! Но веры словам своего дяди Инъямина у него больше не было.
Часть 2
Глава 2
Голова болела нещадно. Киано отодвинулся подальше от сопящего во сне Ирне, растянулся, утопая в перине, попытался вслушаться в тишину – не помогло. Там, на столике стоял кувшин с водой, у волка пересохло в горле, а в животе как будто прыгали лягушки – до того было муторно и противно. Оборотень сполз с кровати, заставляя себя встать и потянулся за кувшином.
«….!» - волк едва не подавился, пряная жидкость обожгла горло. Ну правильно, он же сам вчера прихватил кувшин с терпким вином из таверны, «на утро». Будь оно проклято, это утро! Кто же знал, что день начнется в таких муках и в этой крепости им не найти даже кружки воды! Зачем нужно было так напиваться?
«Сколько же мы выпили? Я заказал пять, Хэлао около десятка, Фио еще чего то много, а потом пшеничной настойки добавили. А еще же северяне какую то гадость принесли!». От воспоминания о «гадости», лягушки в желудке разом подпрыгнули и Киа согнулся над тазиком для умывания.
Утешало только одно, что плохо не ему одному, а как минимум четырем князьям и несчитано простым воинам – а ведь сегодня Совет. Надо бы начать приводить себя в порядок и начать следовало с умывания, а потом уж прибрать комнату и проветрить – сильно воняло перегаром.
Да уж, пьяный эльф или оборотень ничем ни отличается от любителя выпить из людской расы или гномов – пахнет так же, на утро тоже нехорошо да и поведение позволяет забыть о гордости перворожденных. «Чего там было то?» задумался Киано. Ну хорошо, поговорили, потом вроде песни пели, потом кто-то лютню притащил. Последним воспоминанием был Фиорин отплясывающий с Ингегирид. Ингегирид?! Гордая и неприступная княгиня севера, о которой преступно подумать, что она может сидеть в таверне с пьяными мужиками? Однако в своей памяти Киано перестал сомневаться после плена, и значит княгиня с Фиорином была. Единый, хоть бы вспомнить какие песни орали, а то мало ли? На Границе Киано с Иррейном подробно ознакомились с творчеством наемников, а кое-что и запомнили. Танцевать Киано и не мог, а вот что-то спеть вполне. Может стоит понадеяться что никто не вспомнит? Врядли, щенок этот нергин точно уж все понял и запомнил. Сидел в углу как сторожевой пес и все в упор смотрел. Что, отродье, за папашу поквитаться хочешь? Попробуй…
С ложа раздался стон. Иррейн заворочался, ища спросонья привычное тепло Киано и не найдя оборотня проснулся.
- Плохо? - участливо осведомился Киано. – Может, тазик?
- Не надо, - простонал эльф, - Киа, что вчера было и откуда ты такие песни знаешь?
Киано еще раз помянул про себя Границы и вообще всех виноделов мира.
- Я их все таки пел? – обреченно спросил волк, - Чего было? Нажрались мы, все. Я не помню, как дошли.
- Эйдан отвел.
Купальня на этот раз была общей, для всех государей. Старые не успели починить к приезду гостей. Новая же была с большим бассейном, мохнатыми вениками, теплыми полами, но Киано это не нравилось – не хотелось светиться перед всеми князьями и советниками шрамами, а в особенности татуировкой. Класть отводные заклинания ему казалось унизительным, но деваться было некуда, он заставил Иррейна встать и потащил того в купальню.
Надежды оборотня на то, что никого не будет, «все пьяные и спят», не оправдались. Видимо в утро перед Советом не спалось никому и в купальне было полно народа – Фиорин с мутным взором, Хэлао, северяне, южане, гномы и даже Харги был там. Восточный шах был в окружении стайки мальчиков, которые наполняли для него бадью – Киано едва не стошнило еще раз, когда он разглядел ошейники.
Сначала ледяная вода, потом горячая, потом снова ледяная – треск в голове поутих, хотя мутило оборотня неслабо. Фиорин выглядел не лучшим образом, хотя нажитая за тысячелетия жизнь способность выглядеть идеально в любой ситуации не подвела его и на этот раз. Но идеал был заметен только смертным, не разбиравшимся в состоянии эльфов после пьянки, но от волка не укрылись ни синяки под глазами, ни осоловелое выражение лица. Но эльф улыбался, стараясь скрыть это, и явно был чем-то очень доволен, не смотря на муки.
Теперь Харги приходилось скрывать свой интерес к оборотню, хотя голым он выглядел еще занятнее, чем пьяным. Надо же, лесной затворник знает весь набор наемницких песен и голос неплохой, хотя и хрипловат. Но для такого содержания песенок вполне то самое. Это же надо, что в таверне устроили! Хотя, Харги вздохнул, им было весело, в отличие от него. Он же допил в одиночестве свое вино, вдоволь насмотрелся на убийцу отца и умелся в свои покои.
