Давно он не был в киановых покоях, наверно с момента их перестройки, сразу видно, что живут мужчины и никакие служанки и мелкие домовые помощники тут не помогут. У самого Тиннэха в личных покоях такой же беспорядок - после смерти жены он так и остался одинок и брошенные в дальний угол обмотки печально собирали пыль, в спальню и свои комнаты он редко допускал даже женщин, убирающих комнаты. Стеснялся, что ли, внезапно подумалось князю, осматриваюшему покои брата - тут все так же. Кинутые на стул вещи, широкие рубахи Иррейна и маленькие, как будто на ребенка, Киано, стеклянный бокал с потеками вина, пыль на книгах, огрызок яблока, кожаная папка с торчащими листами.
Оборотень потянулся, за папкой и неловко ухватил ее - листы высыпались и перемешались на полу.
Рисунки, много разных поз, выражений, стилей, но нарисовано одно и тоже, грифелем на желтоватых листах - Киано с закрытыми глазами. Спящий. Вот он сладко подсунул ладонь под щеку и приоткрыл губы, а вот разметался и видно только затылок и спину, прикрытую сбившейся косой. Множество рисунков, есть те, что были скомканы, а потом расправлены, с морщинами сломов, а есть новенькие, аккуратные. Неужто каждое утро Ирне рисует спящего Киано?
Тиннэх внимательно вгляделся в один лист - лицо спящего напряжено, губа прикушена, словно он заснул с болью, а тело как будто натянутая струна. Лист не успел пожелтеть, значит рисунок из новых. Киано так мучился во сне? Ах, Ирне... сберег ли ты свое счастье?
Тиннэх аккуратно сложил листы в стопку, закрыл папку и положил на то место, где она лежала, хотя конечно видно, что рисунки перепутаны и переложены..
Но это такая мелочь, волк вздохнул и принялся ждать.
Глава 2
Солнце уже давно перевалило за полдень, крася холодным багровым светом витражи в комнате. В покое было жарко натоплено, так, что сидевший в глубоком кресле оборотень изнемогал от жары. Деваться было некуда - из двоих, спящих на кровати, никто и не думал просыпаться, а пробуждения было необходимо дождаться.
Изредка в комнату шмыгали целители, проверяя подопечных, искоса смотрели на князи и быстро уходили.
Иррейн проснулся оттого, что заныла спина и затекли руки, тело сразу напомнило о наработанной годами привычке - не поворачиваться резко, рядом Киа, а разница в весе у них большая. Иррейн сначала нащупал плечо оборотня рукой, убедился, потом только открыл глаза.
- Ирне? - Тиннэх, что он тут делает, спросонья подумал эльф и сон как рукой сняло. Алтарь, кровь, мечи.
- Да, я тут, нормально все - Иррейн предварительно ответил на все возможные вопросы, - Киа проснулся?
- Нет, - сразу помрачнел Тиннэх, - и видимо будет спать еще долго. Рана кровит, Мейлин уже извелся весь. С тобой что, как чувствуешь?
Иррейн пожал плечами, чувствовал он себя преотлично, словно после бани и отменного сна, прямо вот хоть сейчас бери топор и иди тесать бревна, о чем и сообщил Тиннэху.
Киано спал рядом, уткнувшись лицом в сложенные руки, накрытый до плеч одеялом, Иррейн аккуратно приоткрыл покрывало - спина оборотня закрыта льном, пропитанным мазями, с бурыми пятнами крови, беззащитно голый затылок с едва начавшими расти заново волосами.
Иррейн сходил в купальню, с удивлением поняв, что от раны остался едва заметный шрам и спустился в трапезную, где ждали Фиорин и остальные эльфы. На расспросы отвечать не хотелось, Иррейн и так чувствовал себя неловко, поэтому поев он вернулся в спальню. Но от тщательного допроса Мейлином ему отвертеться не удалось - целителя интересовало все, ощущения, настроение, аппетит. Волк записывал каждое слово.
- Счастливое ты создание, - улыбнулся целитель, - все у тебя как надо, не то, что... Ну впрочем из под наздора все равно не выпущу.
Киано просыпался трудно, долго не мог разлепить веки, слипшиеся от слез и сонной мути, было душно, невыносимо жарко под одеялами, казалось еще вздох и он задохнется от удушья.
Он закашлялся, пытаясь перевернуться, опереться на руки и приподнять непослушное тело, но бессильно упал на живот.
-Киа? - Иррейн с Тиннэхом тревожно переглянулись.
Киано даже не обратил внимания на голоса, слишком было важно подняться, он оперся на сжатые кулаки, пытаясь распрямить локти. Бесполезно - слишком тяжелое и неудобное тело, истекающее потом, сейчас бы прохладу и воды. Мучительно хотелось пить.
Иррейн догадался первым - он сам перевернул Киано, усаживая его на постели и поднося кружку с водой, Тиннэх распахивал окна, впуская морозный воздух в покой.
- Киа? - Иррейн беспокойно вглядывался в лицо любимого. Изумрудные глаза запали, смотрят устало и недоуменно, и изменился цвет, к чистоте ясных прозрачных камней прибавился серый отблеск стали. Киано не выдержал взгляда, прикрыл глаза ресницами, бессильно откидываясь на подушки.
- Очень плохо.. - Мейлин что-то уже сосредоточенно растирал в оловянной ступке, - очень слабый. Но хорошо что проснулся, значит не умрет. Так, - скомандовал целитель, - ты волоки его в купальню, сначала пропарить, потом отмыть, только аккуратно, а ты, князь, распорядись насчет пожрать, все, что с кровью и побольше молока.
