Лян остановился у крепостной стены. Вокруг было довольно тихо, муравьиная суета стражников осталась позади, но колокол все еще гудел, из ворот выглядывали испуганные горожане.
Каменщик, отдуваясь, повернулся к своим спутникам:
– Здесь стену чинят, можно залезть наверх по веревкам, на которых поднимают корзины с камнями. Другого выхода из Баотоу сегодня нет.
– Ну-ка, покажи, – велел Чен И.
Лян оглянулся. Едва ли не в каждом окне кто-нибудь да торчал. Судорожно сглотнув, Лян приблизился к древней стене. Остальные последовали его примеру.
У огромных корзин для подъема каменных глыб лежали свернутые кольцами веревки. Три каната свисали со стены, и Чен И с довольным возгласом ухватился за один из них.
– Отлично, Лян! А лестниц здесь нет?
– Их убирают на ночь, – ответил Лян. – Можно взломать замок, только это нас задержит.
– Обойдемся веревками. Покажи, что нужно делать.
Каменщик бросил на землю мешок с инструментами и начал подниматься, тяжело пыхтя. В темноте было трудно определить высоту стены, но Тэмуге она показалась огромной. Он стиснул кулаки, не желая попасть в дурацкое положение перед Хасаром еще раз. Юноша дал себе слово, что влезет на стену, чего бы это ни стоило. Даже мысль о том, что его поднимут наверх, словно мешок, была унизительна.
Хо Са и Хасар полезли на стену вместе. Прежде чем начать подъем, Хасар оглянулся на Тэмуге. Похоже, считал, что его слабый братишка сорвется и, подобно каре небесной, падет Чену И на голову. Тэмуге сердито посмотрел на Хасара, тот ухмыльнулся и, не обращая внимания на рану, с ловкостью крысы вскарабкался наверх.
– Ждите здесь, – приказал Чен И остальным. – Я полезу с ними и вернусь, когда они спустятся на другой стороне. Кто-то должен поднять веревки.
Он сунул Тэмуге канат и стал наблюдать, как юноша ползет, подтягиваясь на дрожащих руках. Затем недовольно покачал головой.
– Не свались, боязливый монгол, – произнес он, натягивая веревку.
Коротышка Чен И проворно залез на стену, обогнав Тэмуге. Руки юноши горели, пот заливал глаза, но он упрямо поднимался по грубым камням. На самом верху было темно, и Тэмуге чуть не упал от неожиданности, когда сильные руки подхватили его и втащили на гребень.
Тэмуге лежал, тяжело дыша и радуясь, что подъем закончен. Сердце юноши бешено колотилось. Его спутники смотрели на город. Люди Чена И перерезали веревки, удерживаемые тяжелыми корзинами, Хасар и Хо Са втянули их наверх и перебросили на другую сторону.
Стена была шагов десять в ширину. Веревку пришлось перекинуть поперек, и Лян тихо выругался, увидев, что она не достает до земли.
– Будем прыгать. Надеюсь, никто не сломает ногу, – сказал он.
Затащили последнюю веревку, на которой висели, глухо стукаясь о камни, мешок с инструментами, лук Хасара и три меча. Лян аккуратно опустил ценный груз на другую сторону и замер, ожидая приказа Чена И.
– Поторопитесь, – сказал Чен И. – Вам еще придется идти пешком, пока не купите мулов.
– На муле я не поеду, – вмешался Хасар. – Неужели в вашей стране негде украсть приличных лошадей?
– Слишком рискованно. Вам нужно на север, если хотите вернуться к своему народу через государство Си Ся. До него всего несколько сотен ли, но сейчас повсюду отряды императорской армии. Лучше идите на запад, вдоль горной гряды, и только по ночам.
– Посмотрим, – ответил Хасар. – До встречи, маленький вор. Я не забуду о твоей помощи.
Он перевалился через край стены, повис на руках и только потом схватил болтающуюся веревку. Хо Са последовал за ним, коротко кивнув на прощание. Тэмуге тоже предпочел бы обойтись без слов, но коротышка тронул его за плечо:
– Ваш хан получил то, что хотел. Надеюсь, он сдержит обещания, данные от его имени.
Тэмуге кивнул. Сейчас его меньше всего заботило, пощадит ли Чингис Баотоу или сожжет дотла.
– Конечно, – произнес он. – Мы люди чести.
Чен И смотрел, как Тэмуге спускается, такой же слабый и неуклюжий, как и прежде. Оставшись один, главарь Синего тонга вздохнул. Он не доверял трусливому, с бегающими глазками Тэмуге. Вот Хасар – совсем другое дело, в нем Чен И чувствовал родственную душу. Монгол безжалостен, подобно Чену И, зато знает, что такое долг и честь. Во всяком случае, Чен И на это надеялся. Он еще раз вздохнул, пожал плечами и повернулся к городу. Разве можно быть хоть в чем-то уверенным? Чен И никогда не испытывал удовольствия от азартных игр и не понимал игроков.
– Ну что же, кости брошены, – пробормотал он. – Кто знает, как они упадут?..
К десятому дню одежда четверых путников пропылилась, ноги были сбиты в кровь. Хасар, не привыкший ходить пешком, хромал, настроение его становилось все хуже и хуже. Каменщик Лян, оказавшись вне досягаемости Чена И, задал несколько вопросов и погрузился в мрачное молчание. Шагал с мешком за спиной и не делал попыток присоединиться к разговору, когда остальные обсуждали дальнейший путь. Все четверо, включая Ляна, питались зайцами, подстреленными Хасаром. Дул пронизывающий ветер, и путникам приходилось придерживать полы халатов.
