– Нам нужны их лошади. Они не похожи на стражников. Двоих я сниму стрелами, третий – твой. Там есть еще один, помоложе, у него голова как яйцо. Он еще отбивается. Впрочем, с тремя бедолаге не совладать.
– Наверное, это монах, – сказал Хо Са. – Они умеют драться, хотя в основном молятся и просят подаяние. Не надо его недооценивать.
Хасар удивленно поднял брови:
– Я вырос, упражняясь с разными видами оружия с утра до вечера. И не встретил ни одного из ваших воинов, равного мне по силе.
Хо Са нахмурился и покачал головой:
– Если это монах, он постарается никого не убивать. Я видел, как его товарищи показывают свое мастерство правителю Си Ся.
– Странные вы люди, – заметил Хасар. – Воины у вас хотят сражаться, да не умеют; монахи умеют, да не хотят. Вели Ляну держать молот наготове. Я выстрелю, а он пусть ударит разбойника по черепу.
Хасар вернулся к полянке и осторожно встал на колени. К большому его удивлению, человек с окровавленным носом лежал на земле, корчась от боли. Оставшиеся двое смотрели на монаха в угрюмом молчании. Монах стоял прямо и что-то тихо говорил своим мучителям. Один из них злобно ухмыльнулся, бросил палку и достал из-за пояса нож.
Хасар натянул тетиву, лук скрипнул, и монах посмотрел сквозь пламя костра на монгола, готовый отскочить в сторону. Остальные ничего не заметили. Разбойник с ножом бросился на монаха, целясь ему в грудь.
Хасар выдохнул, выпуская стрелу, которая вонзилась под мышку нападавшему, сбив его с ног. Другой повернулся на крик Хо Са и Ляна, которые выскочили из-за деревьев. Не дожидаясь подмоги, монах шагнул к разбойнику и ударил его по голове. Тот упал в костер. Не обращая внимания на подбежавших Хо Са и Ляна, монах вытащил разбойника из огня и стал хлопать по тлеющим волосам и одежде. Тело злодея обмякло, но монах, казалось, не замечал его веса.
Закончив, он повернулся к путникам и слегка нагнул голову. Человек с разбитым носом застонал от страха и боли. Хасар вытащил еще одну стрелу и направился к нему. Тэмуге шел за братом по пятам.
Догадавшись о намерениях Хасара, монах метнулся вперед, закрывая корчащегося разбойника собой. Из-за обритой головы он казался почти мальчишкой.
– Отойди, – велел Хасар.
Монах не двинулся с места, только сложил на груди руки, не сводя глаз со стрелы.
– Хо Са, скажи ему, пусть посторонится, – произнес Хасар, стискивая зубы, – он удерживал лук в натянутом состоянии. – Скажи, что мы заберем его мула, а он сам пусть идет куда хочет, только сначала я убью вот этого.
Хо Са заговорил, и лицо монаха просветлело, когда он услышал знакомую речь. Он что-то сказал в ответ, и между ним и Хо Са завязался оживленный разговор. Увидев, что они не собираются умолкать, Хасар выругался на цзиньском языке и ослабил тетиву.
– Монах говорит, что не нуждался в нашей помощи и что мы не вправе забирать жизнь человека, раз она нам не принадлежит, – сообщил наконец Хо Са. – Еще он сказал, что не может дать нам мула, так как сам одолжил его.
– Он что, не видит мой лук? – мрачно спросил Хасар, мотнув головой в сторону монаха.
– Даже если бы ты велел нацелить на него десяток луков, он бы не испугался. Это святой человек, страх ему неведом.
– Святой мальчишка с мулом для Тэмуге, – ответил Хасар. – Или, может, ты поедешь на одном коне с моим братом?
– Я не против, – быстро согласился Хо Са.
Он снова заговорил с монахом, трижды поклонившись ему во время беседы. Когда они закончили, юноша кивнул и посмотрел на Хасара.
– Монах говорит, что ты можешь взять лошадей, – сказал Хо Са. – А он останется здесь, будет ухаживать за ранеными.
Хасар покачал головой, не в силах понять монаха.
– Он поблагодарил меня за то, что я его спас?
Хо Са немного смутился.
– Его не нужно было спасать.
Хасар нахмурил брови. Монах, напротив, смотрел совершенно спокойно.
– Этот человек понравился бы Чингису, – внезапно произнес монгол. – Спроси, не хочет ли он поехать с нами.
Хо Са снова заговорил, но юноша, не отводя взгляда от Хасара, покачал головой.
– Монах говорит, что Будда может направить его по странному пути, только его место среди бедных.
– Бедных везде хватает, – отрезал Хасар. – Спроси, откуда он знает, что это не его Будда послал нас ему навстречу.
Хо Са кивнул и что-то сказал. Лицо монаха осветилось неподдельным интересом.
– Он спрашивает, знакомо ли твоему народу имя Будды, – сказал Хо Са.
– Передай монаху, – ухмыльнулся монгол, – что мы верим в Отца-небо над нами и Мать-землю под нами. А все остальное – борьба и боль до самой смерти.
Заметив, что Хо Са поморщился от такой нехитрой философии, Хасар усмехнулся.
– И это все, во что ты веришь? – поинтересовался тангут.
Хасар бросил взгляд на брата:
– Те, кто поглупее, верят в духов, но большинство из нас верят в хорошего коня и крепкую правую руку. И нам дела нет до этого Будды.
Когда Хо Са закончил переводить слова Хасара, юный монах кивнул и зашагал к привязанному мулу. Хасар и Тэмуге удивленно смотрели, как юноша сел в седло, а животное под ним захрапело и стало брыкаться.
– Ну и мерзкая скотина! – воскликнул Хасар. – Так юноша идет с нами?
