- Здесь! - отвечает Мейер.
- Тогда, - говорит Гартиг еще тише, - я закрою окна и задерну занавески. Если кто увидит, что я здесь ем...
Мейер молча следит за ней взглядом, пока она закрывает оба окна, тщательно задергивает шторы.
- И дверь запри! - шепчет он.
Гартиг смотрит на него, потом запирает. Она садится перед письменным столом, на котором стоит поднос.
- Ну и накушаюсь же я всласть, - говорит она с напускной веселостью.
Он снова не отвечает и внимательно следит за ней. Она кладет на тарелку мясо, затем картофель, затем красную капусту. Все это она поливает соусом...
- Гартиг, послушай-ка! - шепчет он.
- Ну что? - отзывается она также шепотом, не глядя на него, как будто поглощенная едой.
- Что я хотел сказать... - начинает Мейер с расстановкой, - блузка-то расстегивается сзади или спереди?
- Спереди, - отвечает она едва слышно, не поднимая глаз, и начинает разрезать мясо. - Хочешь посмотреть?
- Да, - отвечает он. И затем нетерпеливо: - Ну живей, расстегивайся.
- Нет, уж ты сам расстегни, - отвечает она. - А то мясо остынет... Ах ты... ах... да... ты, мой сладкий... какое вкусное мясо... да... да...
3. ВАЙО В ЗАГОВОРЕ С РЕДЕРОМ И КНИБУШЕМ
Вайо фон Праквиц и ее мать ужинают.
Лакей Редер стоит, строго вытянувшись, возле серванта. Редер, хотя ему немногим больше двадцати лет, принадлежит к типу строгих лакеев. Он проникнут уверенностью, что настанет день, когда его господа переедут из этого "сарая" в замок стариков, и там он будет уже не лакеем, а буфетчиком - будет командовать помощником-учеником. Поэтому, при всей своей безупречной корректности, он относится к тайному советнику и его жене как к людям, которые лишают его господ того, что им принадлежит по праву. Но прежде всего он ненавидит старика Элиаса из замка, ведающего фамильным серебром. Как можно носить имя Элиас! Имя лакея Редера - Губерт, так зовут его и господа.
Губерт не сводит глаз со стола, не нужно ли там чего, а сам, навострив оба уха, прислушивается к разговору. Хотя на его уже довольно морщинистом лице не дрогнет ни один мускул, он восхищается про себя, как барышня ловко заливает барыне. Губерту, при кухарке Армгард и горничной Лотте, в таком маленьком хозяйстве делать почти нечего, и его постоянным занятием стало все выслеживать, все видеть, все знать; и Губерт знает очень многое знает, например, совершенно точно, как барышня провела сегодня вторую половину дня. А барыня не знает.
- Ты сегодня не забыла про дедушкиных гусей? - слышит Губерт голос фрау фон Праквиц.
Фрау Эва фон Праквиц - очень эффектная женщина, может быть, чуть-чуть полна, но это замечаешь, только когда видишь ее рядом с долговязым, тощим ротмистром. В ней - вся чувственная прелесть женщины, которая довольна тем, что она женщина, которая счастлива быть женщиной, к тому же любит сельскую жизнь, и эта жизнь словно дарит ее неисчерпаемой свежестью за ее любовь.
Вайо строит укоризненную гримасу.
- Да ведь была гроза, мама!
Губерт понимает: барышня Виолета сегодня строит из себя маленькую девочку. Это она любит, особенно после того, как выкинет какой-нибудь номер совсем для взрослых. Так у ее родителей не появится ошибочных, то есть, собственно, правильных мыслей.
- Я тебя в самом деле прошу, Виолета, - отвечает фрау фон Праквиц, хорошенько присматривай за дедушкиными гусями. Ты же знаешь, как папа сердится, когда гуси заходят в нашу вику. А гроза началась только в шесть!
- Будь я гусем, мне бы тоже не хотелось торчать в дедушкином старом сыром парке с прелой травой, - заявила Вайо; она все еще дуется. По-моему, в парке воняет.
Лакея Губерта, которому известно, как часто и охотно барышня тайком гуляет в парке своего деда, приводит в восхищение предусмотрительная наивность этого ответа.
- Вайо! "Воняет", да еще за столом! - Взгляд хозяйки, спокойный и улыбающийся, скользит по лакею Редеру - на лице его безупречное выражение, хотя лицо это уже старовато и в морщинах.
- Что поделаешь, мама, я туда не хожу, по-моему, там во... пахнет падалью.
- Нет, Вайо! - Фрау Праквиц энергично стучит вилкой по столу. Довольно! Я нахожу, что тебе действительно пора быть повзрослее.
- Ты находишь, мама? А ты была уже повзрослее, когда была в моем возрасте?
И хотя Вайо задает свой вопрос с безмятежно ясным и вполне невинным лицом, лакей Редер все же спрашивает себя, не услышала ли эта маленькая шельма каких-нибудь разговоров насчет былых шалостей госпожи мамаши. Ведь болтают же насчет какого-то крестьянского парня, которого тайный советник будто бы вышвырнул из окна дочкиной спальни. Может быть, это даже и правда, во всяком случае Губерт находит, что следующий барынин вопрос имеет прямое отношение к этим слухам.
- Скажи, пожалуйста, о чем ты сегодня так долго разговаривала с Мейером? - спрашивает она.
