Ему приходит на ум, что, может быть, он недостаточно выпил. Когда он отчалил от гостиницы, он был пьян в лоск, но теперь все уже выветрилось. Он мог бы, конечно, опять отправиться в трактир, однако ему лень. И платить бы пришлось за все, что он там позабирал, а его жуть берет при одной мысли о счете. Да ладно, наверно, Аманда сегодня вечером забежит, можно будет послать ее еще за бутылкой водки. Хоть дело для нее найдется, а то он сегодня бабьего духу слышать не может. Он сегодня сыт ими по горло: если бы Вайо перед ним так не изгибалась, никогда бы он всех этих глупостей не натворил. Такими штучками можно мужчину с ума свести.
Мейер неуклюже слезает с облеванной, липкой постели, и, спотыкаясь, кружит по комнате. В голову ему лезут всякие мысли. Например о том, что лесничий посоветовал ему укладываться и поскорее убираться вон.
Чемоданы лежат на гардеробе. У него их два, один - обыкновенная дешевая дрянь из проклеенного картона, другой - шикарный кожаный, который он прихватил с последнего места: чемодан только зря на чердаке валялся. Мейер закидывает голову и, довольный, поглядывает на гардероб, где стоит чемодан: он каждый раз испытывает удовольствие при мысли о столь дешевом приобретении.
Когда смотришь на чемоданы, думаешь о путешествиях. А когда думаешь о путешествиях, вспоминаешь и о деньгах на дорогу. Мейер не бросает ни одного взгляда в щель чуть притворенной двери, перед ним сам собой предстает находящийся там несгораемый шкаф, грузная, выкрашенная в зеленый цвет махина с позолоченными арабесками, которые с годами стали грязно-желтыми.
Обычно ключ от несгораемого шкафа хранится у ротмистра, и при выплате жалованья или других расходах он сам выдает Мейеру нужную сумму.
Разумеется, на него, Мейера, можно вполне положиться в денежных делах, но ведь ротмистр великий человек, а потому он относится к Мейеру недоверчиво. И поделом ему, если он, при всей своей осторожности, влипнет хоть разок.
Мейер плечом распахивает дверь в контору, входит, останавливается перед несгораемым шкафом и задумчиво смотрит на него. Только вчера вечером ротмистр пересчитал при нем наличность, даже дважды - в шкафу лежит толстая пачка денег, больше, чем управляющий Мейер заработает за три года. Рассеянно нащупывает Мейер в кармане ключ от несгораемого шкафа. Но... не вынимает его. Но... не отпирает шкафа.
"Как же! Нашли дурака!" - думает Мейер.
Если он там что-то натворил, ладно, пусть выгоняют, но в тюрьму его за это не посадят. Вылететь - это вздор. Пройдет некоторое время, всегда куда-нибудь пристроишься. Ведь почему ты вылетел - этого ни один хозяин никогда не напишет в свидетельстве. А к тюрьме Мейер чувствует решительную антипатию.
"Деньги я спущу за неделю, за две, - соображает Мейер. - И тогда останусь на мели... не смогу никуда поступить... меня будут разыскивать. Лучше не надо..."
Однако он еще долго стоит перед несгораемым шкафом: шкаф все-таки гипнотизирует его.
"Нет, вон из этого дерьма! - решает он. - Да и сажают далеко не всех. Говорят, в Берлине фальшивые документы дешевы. Только бы знать, где их раздобыть. Интересно, через сколько времени до лейтенанта дойдет, что я не передал письма... Ну что же, сегодня вечером свидание просто не состоится. Не покушавши, придется спатиньки лечь, дорогая Вайо!.."
Он злорадно осклабился.
Снова стук, и Мейер быстро отступил от несгораемого шкафа, с самым беззаботным видом прислонился к стене и только тогда крикнул: "Войдите", на этот раз в высшей степени любезно. Но маневр оказался излишним, опять никого путного, просто прислуга, жена кучера, мать восьми оболтусов, Гартиг.
- Ужинать, господин управляющий, - говорит она.
Мейеру вовсе не хочется, чтобы она видела загаженную постель там, в его комнате (потом ее слегка приберет Аманда!), ему сейчас не хочется никаких скандалов.
- Поставь тут, на письменном столе, - говорит он. - Что у тебя там?
- Не знаю, чего это бабы на вас взъелись, - говорит Гартиг и снимает крышку с судка. - Теперь уж и Армгард из замка начала трепаться. Вам на ужин, господин управляющий, жаркое с красной капустой.
- Гадость! - бранится Мейер. - Лучше бы мне селедку... Тьфу! Как жирно! Дело в том, что я сегодня малость хватил...
- Оно и видно, - подтверждает Гартиг. - И почему вы, мужчины, никак от пьянства не отстанете! Что, кабы и мы, женщины, за это дело принялись? Аманда тоже с вами была?
- Какое там! Она мне не для этих дел нужна! - Мейер весело рассмеялся. Он опять как встрепанный. - Ну так как же, Гартиг? Нравится тебе эта жратва? Сегодня я есть не буду.
Гартиг сияет.
- Вот мой старик-то обрадуется. Пойду, подварю еще картошки, и оба сыты будем.
- Ну не-е-ет! - тянет Мейер, все еще не отходя от стены. - Это для тебя, Гартиг, не для твоего старика. Воображаешь, я его буду подкармливать? Чтобы он лучше для тебя старался? Нашли дурака! Не-ет, если ты хочешь получить этот ужин, изволь съесть все тут. И сейчас же.
Он смотрит на нее, не спуская глаз.
- Здесь? - спрашивает Гартиг и снова пристально смотрит на Мейера-губана.
Оба понизили голоса, говорят почти шепотом.
