- Ох! - пренебрежительно восклицает Вайо и опять делает гримасу. Противный Мейер-губан! - Она вдруг смеется. - Представь, мама, говорят, все девушки и женщины в деревне за ним бегают, - а ведь он такой безобразный, как... ах, не знаю, ну, как старый Абрам (Абрам - козел, которого, по старинному поверью кавалеристов, держат на конюшне против всех болезней).
- Принесите сыр, Губерт! - напоминает барыня очень спокойно, но с опасным блеском в глазах.
Редер шествует прочь из столовой, хотя и не без сожаления. Барышня засыпалась, теперь ей, как бог свят, зададут головомойку. Через край хватила, уж слишком в себе уверена, барыня тоже ведь не круглая дура.
Губерт охотно послушал бы, что сейчас говорит барыня и что отвечает барышня. Но Губерт не имеет обыкновения подслушивать у дверей, он шествует прямо в кухню. Если ты парень не промах, - найдется много способов разузнать то, что тебя интересует. Подслушивание только роняет образцового лакея в глазах господ.
В кухне у кухонного стола сидит старик лесничий Книбуш, он ждет.
- Добрый вечер, господин Редер, - здоровается он очень вежливо. Ибо замкнутого, молчаливого лакея Редера почитают в имении как начальство. Отужинали?
- Сыр, Армгард! - бросает Редер и начинает устанавливать посуду на поднос. - Добрый вечер, господин Книбуш. С кем же вы хотите говорить? Господин ротмистр вернется только завтра.
- Я хотел бы повидать барыню, - осторожно поясняет лесничий Книбуш. По зрелом размышлении он решил, что выгоднее довериться старшему поколению, барышня еще слишком молода, какой от нее прок старику.
- Я доложу о вас, господин Книбуш, - ответствует Редер.
- Господин Редер! - осторожно попросил Книбуш. - Как бы устроить так, чтобы барышни Вайо при этом не было?..
Морщинистое лицо Редера стало еще морщинистей. Желая выиграть время, он накидывается на кухарку:
- Поскорее, Армгард. Сотни раз я вам говорил, чтобы вы поднос с сыром готовили до моего прихода!
- При этакой жаре? - насмехается кухарка, она ненавидит лакея. - Да все шарики масла слипнутся!
- Масло доставайте в последнюю минуту со льда. Но вы только сейчас начинаете резать сыр!.. - И, обратившись к лесничему, спрашивает вполголоса: - А почему же барышне не следует быть при этом?
Лесничий явно смущен.
- Да... знаете ли... мне казалось... ведь не все, что говоришь, полагается слышать молодым девушкам...
С неподвижным, как у идола, лицом Редер взирает на смущенного старика.
- Чего же, по-вашему, не полагается слышать молодым девушкам, господин Книбуш? - спрашивает он, не обнаруживая, однако, и тени любопытства.
Книбуш багровеет, он старается придумать какой-нибудь ответ.
- Ну, господин Редер, вы же понимаете, раз девушка так молода, и притом... ну... течка...
Редер наслаждается его растерянностью.
- Но теперь совсем не время для течки!.. - замечает он презрительно. Я уже понял. Спасибо. Мундир, мун-дир, вот в чем дело!
Он смотрит на подавленного, смущенного лесничего своими, лишенными выражения, рыбьими глазами. Затем обращается к кухарке:
- Ну скоро, Армгард? Если барыня будет сердиться, я скажу, кто тут виноват.
- Прошу ко мне не обращаться. Я с вами не разговариваю!
Взяв поднос с сыром, Редер выходит из кухни, строгий, старообразный, немного загадочный.
- Мы еще поговорим, господин Книбуш. - Он кивает и уходит, оставляя лесничего в полной неизвестности относительно его просьбы об аудиенции.
- И чего эта обезьяна так задается! - бросает ему вслед кухарка Армгард. - Не связывайтесь вы с ним, господин Книбуш! Он только выспросит вас, а потом все пересплетничает ротмистру.
- А что, он всегда такой? - осведомляется лесничий.
- Всегда! - восклицает она возмущенно. - Никогда слова ласкового не скажет ни мне, ни Лотте. А уж как важен - самого господина ротмистра за пояс заткнет. Вы думаете, он ест с нами? - И она негодующе посмотрела на лесничего, который в смущении бормотал что-то нечленораздельное. - Нет, он берет тарелку и уходит к себе... Думается, господин Книбуш, - таинственно шепчет она, - он вообще не такой, как все. У него на уме не женщины. Он...
- Ну?.. - спрашивает с любопытством лесничий.
- Нет, с этакой мразью я и дела иметь не хочу, - решительно заявляет Армгард. - Думаете, он хоть сигареты таскает у ротмистра?
- А что? Небось таскает? - допытывается старик с надеждой. - Все лакеи таскают. Элиас тоже курит сигары старого барина. Я знаю по запаху, ведь меня тайный советник нет-нет да и угостит сигарой.
- Что? Элиас таскает сигары? Ну, подожди, я ткну этим в нос старому хрычу. Сигары ворует, а меня позорит, зачем плохо вытерла ноги перед дверью замка!
- Ради бога, Армгард! Ничего не говорите ему! Нет, нет. Я ведь, может, и ошибся! - Старик даже заикается от страха. - Это, наверно, была совсем другая сигара, и потом вы сказали, что Губерт тоже курит сигареты ротмистра...
- Не говорила я этого! Я сказала как раз наоборот! Что не курит он, не пьет, у дверей не подслушивает, он себя выше всего этого считает, болван паршивый...
