- Но ты в срок и полностью внесешь папе арендную плату, Ахим! А в этом все дело!
- Дай-ка сюда эти бумажонки, Штудман, - сказал Праквиц угрюмо. - Я посмотрю их. Время пока терпит. Во всяком случае, я тебе очень благодарен...
- Второй вопрос, - снова начал Штудман, - имеет ли вообще смысл выплачивать аренду...
Он замолчал и посмотрел на них обоих. "Точно с луны свалились, подумал он. - Совсем младенцы..."
- Как же так? - спросила фрау фон Праквиц оторопев. - Ведь должен же папа получить то, что ему следует?
- Что ты опять выдумал, Штудман! - рассердился ротмистр. - Словно и без того недостаточно неприятностей! Еще новые неприятности придумываешь!
- Ведь в договоре же написано, - снова заговорила фрау фон Праквиц, что мы теряем право на аренду, если не уплатим в срок всю сумму!
- Я выполню взятые на себя обязательства! - решительно заявил ротмистр.
- Если сможешь! - заметил Штудман. И оживившись: - Выслушай меня, Праквиц, и не перебивай. Выслушайте, будьте добры, и вы. Это будет вам несколько неприятно, мне придется говорить о вашем папаше... Итак, поговорим о владельце и об арендаторе. Тебе тоже придется выслушать горькие истины, мой милый Праквиц, тебе, арендатору... Изучить данный арендный договор небезынтересно. Данный арендный договор можно бы озаглавить: "Горе арендатору!"
- Отец...
- Владелец, сударыня, только владелец. Я не буду говорить о всех тех бессовестных мелких пунктиках, которые могут привести к настоящему бедствию. Случай с электричеством открыл мне глаза. Милый мой Праквиц, не будь я здесь, ты бы уже споткнулся об эту мелочь, и предназначалась она как раз для того, чтобы ты о нее споткнулся. Но я оказался тут, и враг отступил. Он ждет, что ты свернешь себе шею на выплате аренды, и на ней ты свернешь себе шею...
- Тесть...
- Отец...
- Владелец, - сказал Штудман, повышая голос, - установил арендную плану в полтора центнера ржи с моргена. Первый вопрос: посильна ли такая аренда?
- Она, возможно, несколько и высока... - начал было ротмистр.
- Государственные имения по соседству с нами платят шестьдесят фунтов ржи с моргена, ты платишь значительно больше чем вдвое. И заметь: арендаторы казенных имений платят в рассрочку и в ближайший срок, верно, ничего не заплатят. И это не лишает их права аренды, ты же, если не заплатишь в срок и полностью... ну, да ты сам знаешь, твоя жена сейчас при тебе сказала...
- Брат в Бирнбауме...
- Правильно, сударыня, ваш бирнбаумский братец, как он сам повсюду горько жалуется, платит владельцу за аренду столько же. Но что одному арендатору под силу, для другого зарез. Видите ли, есть такой слух, будто ваш брат платит в действительности только девяносто фунтов, но ему пришлось дать слово отцу, что трезвонить он будет о ста пятидесяти фунтах. Почему он вынужден это делать...
- Милый Штудман, да ведь это, выходит, обман. Я очень тебя прошу...
- Мой брат... Мой отец...
- Итак, арендную плату можно назвать чрезмерно высокой, однако, возможно, что Нейлоэ - превосходное имение и что даже необычно высокая арендная плата себя оправдывает. Я не нашел здесь в конторе образцового порядка, - сказал Штудман и обвел серьезным, укоризненным взглядом полки. - Да, Праквиц, извини меня, пожалуйста, - не нашел. Но одно было в образцовом порядке: все книги до одной, относящиеся ко времени твоего предшественника, исчезли. Ничего, откуда можно было бы почерпнуть сведения о доходах Нейлоэ за прежние годы. Но существуют и другие пути. Приказчик вел учет обмолоту, в финансовом управлении существуют записи, хлеботорговцы ведут приходные книги - словом, приложив некоторое старание, я в конце концов пришел к выводу, что Нейлоэ и в прежние годы давало в среднем всего лишь от пяти до шести центнеров ржи с моргена...
- Слишком мало, Штудман! - торжествующе воскликнул ротмистр. - Видишь ли, ты не сельский хозяин...
- Я позондировал почву у владельца. Он ведь не знал, зачем я спрашиваю, он хотел меня одурачить, он ведь, как и ты, думает, что я не сельский хозяин... Но я человек, умеющий считать; если кто и оказался в дураках, так это он, господин фон Тешов. Владелец, сам того не желая, подтвердил мне: от пяти до шести центнеров в среднем, на большее рассчитывать не приходится. Дальние участки, по словам владельца, голый песок.
- Тогда выходит, что я выплачиваю... - Ротмистр остановился потрясенный.
- Так оно и есть, - подтвердил непреклонный Штудман, - ты выплачиваешь за аренду от двадцати пяти до тридцати процентов валового дохода. Вряд ли это кому под силу. Если вам угодно припомнить, сударыня, - любезно пояснил господин фон Штудман, - прежде, в средние века, крестьяне платили сеньору "десятину", то есть десятую часть валового дохода. Это было им не под силу, в конце концов крестьяне восстали и убили своих господ. Ваш супруг платит не десятину, а четверть, и все же я не рекомендовал бы прибегать к убийству.
