Господин фон Штудман улыбнулся, он был счастлив. Няньке предоставилась возможность воспитывать, гувернеру - поучать, и он совершенно позабыл об отчаянии своих слушателей. Ребенка, когда у него сломается игрушка, не очень-то утешишь поучениями о том, как можно было бы избежать поломки...
- Что же нам делать? - беззвучно шепнула фрау фон Праквиц. - Что вы нам посоветуете?
- Тесть, конечно, ничего подобного не подозревает, - сказал ротмистр. Нужно ему все растолковать. Ты такой умница и такой спокойный, Штудман...
- А обет молчания, данный сыном, арендующим Бирнбаум?
Ротмистр умолк.
И господин фон Штудман начал снова:
- До сих пор можно было бы еще верить, что владелец просто падок на деньги. Слишком падок. Я бы сказал, алчен, не правда ли? Но, к сожалению, здесь дело похуже...
- Прошу вас, господин фон Штудман, не надо! Право же, и так совершенно достаточно.
- Да, право же, перестань...
- Надо все знать, иначе будешь действовать вслепую. Аренда составляет три тысячи центнеров ржи - по полтора центнера с моргена - значит, в имении всего две тысячи моргенов. Так и указано в арендном договоре...
- И это тоже неверно?
- Я всегда слышала, что в Нейлоэ две тысячи моргенов, и прежде слышала, - сказала фрау фон Праквиц.
- И это правильно, в Нейлоэ две тысячи моргенов, - подтвердил господин фон Штудман.
- Вот видишь! - воскликнул ротмистр, вздохнув с облегчением.
- В Нейлоэ две тысячи моргенов, но сколько у тебя под пахотой, Праквиц? Ты забываешь дороги и пустоши, межи, болотца на лесосеках, кучи камней. Кроме того, отпадает еще кое-какая прежняя пахотная земля, так как она засажена хвоей, можешь к рождеству срубить себе там елку, Праквиц, не спрашиваясь лесовладельца...
- Ну, это такие мелочи, я знаю небольшой участок под соснами...
- Кроме того, отпадают: огромный двор, службы, вот этот флигель, твоя вилла и сад; отпадают - замок и парк! Да, дорогой мой Праквиц, ты выплачиваешь своему тестю аренду даже за тот дом, в котором он живет!
- Черт меня побери, если я на это пойду! - крикнул ротмистр.
- Тише, тише, - таким способом было бы слишком легко выпутаться из всех затруднений. Чего же лучше! Я высчитал по плану - под пахотой фактически немногим больше полторы тысячи моргенов - значит, на самом деле ты платишь по два центнера ржи с моргена.
- Я буду оспаривать договор! Я подам на него жалобу! - завопил ротмистр. Казалось, он сейчас как стоит, так прямо и кинется в ближайший суд.
- Ахим, Ахим! - вздохнула фрау фон Праквиц.
- Сядь! - прикрикнул на него Штудман. - А теперь ты все знаешь. И теперь давай судить обвиняемого, то есть тебя. Тихо, Праквиц! Как мог ты подписать такой позорный договор? Впрочем, вы его также подписали, сударыня. Ну, рассказывай, Праквиц. Теперь тебе разрешается взять слово.
- Да разве я мог думать, что меня так подло одурачат, и кто - свои же родственники! - сердито воскликнул ротмистр. - Я знал, что тесть у меня скареда и падок на деньги, как кот на валерьянку. Но что он накинет петлю на шею собственной дочери, нет, Штудман, этому я и сейчас не верю...
- Господин фон Тешов человек неглупый, - заметил Штудман. - Составляя такой договор, он знал, что он невыполним. Значит, у него была какая-то своя цель - можешь ли ты что-нибудь сказать по этому поводу, Праквиц? Помогите и вы нам, сударыня...
- Откуда мне знать, что думает отец... - сказала фрау фон Праквиц, но под внимательным взглядом Штудмана она покраснела.
- Я швырну ему в физиономию эту писанину! - крикнул ротмистр. - Я подам в суд...
- Согласно параграфу семнадцатому всякое возражение против какого-либо пункта нарушает арендный договор. Как только ты подашь жалобу, ты уже больше не арендатор. При каких обстоятельствах был составлен этот договор? Он ведь новый, а ты уже некоторое время здесь хозяйничал...
- Э-э, да это все старые истории, никакого отношения к делу не имеющие. Когда я вернулся из армии, у нас ничего не было. Пенсии мне не полагалось, я ведь считался изменником своей родины. Вот мы и пристроились здесь сначала "погостить". Я был без дела: ходил с дорогим тестем в поле, помогал, - работал я здорово, рук не покладая. Тогда меня это занимало. Ну, вот как-то он мне и сказал: "Я стар, возьмите всю эту муру как она есть в свои руки, рано или поздно все Эве достанется". И тогда я начал хозяйничать самостоятельно...
- Без всякого договора?
- Да, без договора.
- А сколько за аренду платил?
- Ничего не было обусловлено. Когда ему нужны были деньги, я давал, если у меня были; а когда не было, он ждал.
- А потом?
- Да... как-то он сказал: "Давайте заключим договор". Вот мы и заключили этот проклятый договор, и теперь я влип!
- Так ни с того ни с сего и сказал: "Заключим договор", - верно, что-нибудь произошло.
- Ничего не произошло! - быстро крикнул ротмистр. - Я просто тогда не подумал.
- Ты чего-то недоговариваешь, - настаивал Штудман. - Так как же, сударыня?..
Она опять покраснела.
- Послушай, Ахим, - сказала она робко. - Может быть, все-таки сказать? Лучше будет...
