- Э, что вспоминать давнишние истории! - проворчал ротмистр. - Штудман, ты настоящий крючок. Что тебе с того, если ты и это еще выведаешь договор от этого не изменится.
- Сударыня! - умолял Штудман.
- Незадолго до того, как поднялся вопрос о договоре, я поссорилась с Ахимом, - тихо сказала фрау фон Праквиц. - На него опять напала ревность...
- Эва, прошу тебя, не будь смешной!
- Нет, Ахим, так оно и было. Ну, вы своего друга знаете, и я его тоже знаю. Сразу вскипит, подымет шум, можно подумать, что мир рушится. Кричит о разводе, о нарушении супружеской верности - ну, слушать это не очень приятно. Но за двадцать лет я уже привыкла и знаю, он не думает того, что говорит...
- Милая Эва, - сказал ротмистр церемонно и с чувством собственного достоинства, - если ты будешь продолжать в том же духе, я надеюсь, ты разрешишь мне уйти из конторы. - Однако он остановился в дверях. - Кроме того, я был совершенно прав, флирт с Трукзесом...
- ...С тех пор уже много воды утекло, - поспешно перебил Штудман. Пожалуйста, сядь, Праквиц. Не забывай, что разговор идет о твоих деньгах...
- Я больше ничего не хочу слышать обо всех этих историях! - грозно заявил ротмистр, однако сел.
- Продолжайте, сударыня, - попросил Штудман. - Итак, произошла небольшая супружеская размолвка?
- Да, и, к сожалению, мой отец ее слышал, хотя мы этого и не знали. С того дня его нельзя разубедить, что Ахим меня мучает и третирует...
- Смешно! - проворчал ротмистр. - Я такой спокойный, миролюбивый человек, каких мало...
- Несколько недель подряд он все приставал, чтобы я разошлась с Ахимом...
- Что?! - крикнул ротмистр и вскочил со стула. - Вот так новость! Чтобы ты разошлась со мной?!
- Сядь, Праквиц, - постарался его урезонить Штудман. - Ты же сам говоришь, что это давнишние истории. Жена с тобой не развелась...
- Нет, папа понял, что я не хочу. Он гораздо больше ко мне привязан, чем это кажется. - Она опять сильно покраснела. - Ну, и в конце концов появился этот договор...
- Теперь мне все понятно, - сказал Штудман, он на самом деле был очень доволен. - И тебе тоже все, надеюсь, понятно, Праквиц, и теперь ты знаешь, как себя держать. Ваш муж изнервничается, станет невыносимым, разорится, его неспособность к управлению имением будет доказана, он запутается в долгах...
- И это называется тесть! - возмущенно воскликнул ротмистр. - Я всегда его терпеть не мог, но все же думал, что в своем роде он человек неплохой...
- Голубчик Праквиц, - осторожно съязвил Штудман, - некоторые люди только потому склонны считать других неплохими, что так им удобнее. Но если ты не возьмешь себя в руки и дашь понять тестю, что тебе кое-что известно, тогда тебе крышка!
- И не заикайся! - гневно воскликнул ротмистр. - Я должен высказать ему свое мнение! Как о нем вспомню, так до белого каления дохожу!
- В таком случае, как только завидишь его, поворачивай обратно. Праквиц, ради жены возьми себя в руки! Обещай нам, что не дашь себе волю, не затеешь ссоры, сдержишься. Уйди, скажи: господин Штудман все уладит - и кончено! Это будет твоему тестю гораздо неприятнее, чем если ты распетушишься, он только того и ждет.
- Я не распетушусь, - сказал ротмистр обиженно, - петухи петушатся - я не петух!
- Значит, обещаешь!.. Отлично! Замечательно! Не откажешься же ты от своей ржи...
- Раз мне придется ее отдать...
- Предоставь это мне! Предоставь мне все дела. Я уж найду пути! Теперь ты наконец получишь деньги, много денег, плоды твоей работы - что нам зимой делать, мы еще подумаем...
- Господин фон Штудман прав, - поспешно сказала фрау фон Праквиц. Сейчас самый неподходящий момент отказываться от аренды. Передай ему все...
- Ну конечно, я так, дурачок, - проворчал ротмистр. - Штудман - вот это человек! За три недели сообразил то, чего я три года понять не мог. Я...
- Идут! - ворвалась в контору Вайо.
Пагель следовал за ней несколько медленнее.
- Так! - сказал ротмистр, обрадовавшись предлогу улизнуть из ненавистной конторы. - Наконец-то! Я думал, и тут сорвется. Пагель, голубчик, позаботьтесь, чтобы людей сейчас же накормили, чтобы выдали все нужное для работы и так далее. Сегодня после обеда вам не придется идти в поле...
Пагель ясным взглядом ласково посмотрел на хозяина.
- Слушаюсь, господин ротмистр! - Он щелкнул каблуками и вышел из конторы.
- Праквиц, что ты делаешь?! - воскликнул Штудман. - Ты же уволил Пагеля! В три он уезжает!
- Я уволил Пагеля? Ах, не говори глупостей, Штудман! Ты же видишь, молодой человек меня правильно понял. Распушил как следует, чтобы такой щенок не забывался, - и дело с концом! Я ведь не злопамятен!
- Нет, ты не злопамятен! - сказал Штудман. - Ну, посмотрим-ка, что за людей прислали. Любопытно поглядеть, на что похожа такая коллекция из пятидесяти арестантов!
5. ГУСАРЫ ПРИШЛИ
Да, они подходили к Нейлоэ.
Там, где большая дорога на Мейенбург - Остаде проходит через Нейлоэ, там они и появились, по четыре в ряд, через каждые четыре ряда надзиратель, - и они пели громко, звонко и с чувством песню про место для всех дорогое, про матери родной могилу.
