- Видите, вы уже и рассердились, а я только начинаю свои расспросы.
Вайо, в гневе топнув ногой:
- Да ну спрашивайте же, чудак вы этакий!
- А вы вправду не рассердитесь?
- Извольте спрашивать!
- Фройляйн... вы уже... целовались с мужчиной?
- Я? - Минутку подумав: - Ну, разумеется, сотню раз.
- Не верю.
- Тысячу раз!
- Уж будто!
- Целовалась... с папой! - И она громко расхохоталась.
- Ну, видите! - сказал Пагель, когда она наконец успокоилась. - Вам тоже не хватает смелости.
Вайо возмущена:
- Мне не хватает смелости?
- Да, вы такая же трусиха, как и я.
- Нет, я все-таки целовалась с мужчиной! Не только с папой. С молодым мужчиной, со смелым мужчиной, - речь ее звучит почти песней, - не с таким жалким чудаком, как вы...
- Не верю...
- Целовалась... Целовалась... У него даже усы есть, светлые усики щеточкой, и как колются! А у вас усов нет!
- Вот как! - вздохнул Пагель. - И вам, правда, только шестнадцать лет, фройляйн?
- Даже только пятнадцать, - с торжеством заявила она.
- Ну и смелы же вы. - В голосе его послышалось восхищение. - У меня ни за что бы не хватило смелости. Но сами-то вы, конечно, никогда не целовали мужчину, - утешил он себя. - Вы только позволили мужчине себя поцеловать, это другое дело! А вот схватить мужчину в объятия и расцеловать его, этого бы вы тоже не посмели.
- Не посмела бы? - воскликнула она, сверкнув глазами. - Хорошего же вы обо мне мнения!
Он опустил глаза под ее взглядом.
- Простите, простите, фройляйн! Я ничего не говорил. Да, вы посмели бы, я вам и так верю... пожалуйста, пожалуйста, не надо... я робею...
Но его мольбы не помогают. Ее сверкающие глаза, ее полуоткрытые губы совсем рядом, хотя Пагель и попятился от нее. И вот ее губы уже у его губ...
В то же мгновенье Вайо всем существом ощутила, что совершилась какая-то перемена. Она почувствовала, что он сжимает ее в железных объятиях; словно ее губы влили в него силу, он отвечает на ее поцелуй... Теперь хочет вырваться уже она, теперь страшно ей... Но поцелуй все жарче и жарче, она еще противится, но уже чувствует, что сейчас уступит. Недавно еще гордо поднятая голова склонилась, прильнула к нему. Все тело обмякло, она никнет в его объятиях.
- О! - и Вайо со стоном погрузилась в море, по которому давно стосковалась. - О, ты...
Но он уже не держит ее в своих объятиях. Он поставил ее обратно на твердую землю. Его лицо опять далеко от ее лица, оно серьезно, улыбка исчезла...
- Так вот оно как, фройляйн! - спокойно говорит Пагель. - Если вы так слабы, вам не следует играть с мужчинами!
- Это подло! - крикнула она, щеки ее пылают и от гнева и от стыда. Порядочный человек этого не сделает!
- Да, это подло! - соглашается он. - Но мне надо было кое-что о вас узнать, а правды вы бы мне ни за что не сказали. Теперь я узнал то, что хотел. Вот, - он лезет в карман, - это письмо, копию письма я нашел в конторе засунутым в книгу, ведь это ваше письмо?
- Подумаешь, старое дурацкое письмо, - протянула она пренебрежительно. - Стоило из-за этого представление устраивать. Что это Мейер выдумал, зачем ему понадобилось снимать с него копию! Вам надо было просто разорвать письмо, а не разыгрывать меня так подло...
Разрывая письмо на мелкие кусочки, Пагель испытующе глядит на нее.
- Так, - сказал он, собрав клочки письма в горсть и сунув их обратно в карман, - будет сожжено в срочном порядке. Но на свете существует по крайней мере еще одна такая копия, что, если этот Мейер пошлет ее вашему отцу - что тогда?
- Такое письмо может всякий настукать! - заявила она.
- Ясно! - согласился Пагель. - Но вы и так под домашним арестом, значит, какое-то подозрение уже существует! Копия письма сама по себе еще ничего не доказывает, но раз есть подозрение...
- Подлинник у меня. Если я ни в чем не сознаюсь, мне ничего не могут доказать.
- Но вас могут перехитрить!
- Меня не перехитрить!
- А как же я перехитрил вас в два счета?
- Не все такие пройдохи, как вы!
- Милая барышня, - постарался ласково вразумить ее Пагель, - давайте раз навсегда условимся, что вы будете со мной вежливы, точно так же, как и я вежлив с вами. Это письмо, теперь уже порванное, мы позабудем. То, что я сделал, как будто не очень красиво. Но было бы хуже, если бы я отправился к вашей матушке и насплетничал ей, правда? Может быть, и следовало бы так поступить, но мне это не по душе...
- Что вы мне мораль читаете! - иронически заметила она. - Небось сами тоже и писали и получали любовные письма. - Но ее ирония не возымела действия.
- Ясно, - сказал он спокойно, - но я никогда не был подлецом. Я никогда еще не соблазнял порядочных пятнадцатилетних девочек. Идемте, - он взял ее под руку, - идемте к вашей матушке. Она, верно, уже беспокоится.
- Господин Пагель! - умоляюще сказала она и остановилась. - Он не подлец!
- Несомненный подлец, и вы это отлично знаете!
- Нет! - выкрикнула она, едва сдерживая слезы. - Почему все такие недобрые стали? Раньше было совсем не так!
- Кто стал недобрым?
- Мама, ведь она меня вечно изводит, и Губерт...
- Кто такой Губерт? Его зовут Губертом?
- Да нет же! Наш лакей, Губерт Редер...
- Он знает?
