Муж с минуту уныло смотрел на нее. "Что мать, что дочь, - думал он. Пиявки жадные - удержу нет..."
Он повернулся и пошел к выходу.
- Посмей только пойти наверх! Посмей только завести с ним ссору!
Ковалевский уже подымался вверх по лестнице. С минуту он, отдуваясь, стоял у дверей в комнату дочери, мужество уже оставило его, и все-таки он постучал.
- Кто это? - после некоторой паузы с досадой откликнулась Зофи.
- Я, отец, - ответил он негромко.
За дверью пошептались, но потом ключ в замке повернулся. В дверях стояла Зофи. Она злобно посмотрела на отца и крикнула:
- Чего тебе? Ты же знаешь, Гансу надо выспаться. Галдите так, что глаз не сомкнешь, так нет, ты еще и сюда приперся. Ну, что случилось?
- Подойдите поближе, тестюшка, - раздался в глубине комнаты издевательски-любезный голос. - Очень рад! Зофи, не трещи, не болтай, это лестное посещение. Господин тесть пожаловали! Садитесь, прошу вас. Дай ему стул, Зофи, пусть сядет. Извините, тестюшка, что мы еще в постели. Знал бы я о высоком посещении, я б надел свой фрак... - Он, хихикая, смотрел на оробевшего старика. - То есть, точнее говоря, это не мой фрак. Но он на мне прекрасно сидит, это фрак господина ротмистра. Господин фон Праквиц был так любезен, что пришел мне на помощь, у меня было жидковато насчет гардероба!
Ковалевского так много в жизни ругали и высмеивали, что он притерпелся и сохранял в таких случаях безразличный вид, хотя, быть может, и страдал в душе.
Он стоял возле стула, уставившись в землю, и не смотрел на постель, где лежал Ганс Либшнер.
- Ты, Зофи... - тихо начал он.
- Ну чего тебе, отец? Да говори же! Снова начнешь ворчать из-за того, что кто-то чего-то недосчитался! Может быть, староста Гаазе так громко кричит из-за своей курицы, что ты уже и спать не можешь! Как бы ему не нарваться на что-нибудь похуже.
- У меня есть замечательные приводные ремни! - захихикал Либшнер. Отличные приводные ремни для подметок. Большой спрос, хорошая цена! Что с вами, отец? Я охотно возьму вас в компаньоны, десять процентов с выручки, ничего не пожалею для родственничков, не правда ли, Зофихен?
Старик безмолвно выслушал все эти насмешки. Когда же Либшнер замолчал, он еще раз начал:
- Зофи, господин Пагель снова спрашивал, почему ты не работаешь...
- Дождется он...
- Ну и пусть себе спрашивает! За всякий спрос бьют в нос! Уж я ему отвечу, пусть только сунется!
- Он говорит, если ты завтра не выйдешь копать картошку, он вечером переведет сюда в мезонин Минну-монашку!
- Ох, дождется он...
- Да, Ганс, съезди его по наглой роже, чтобы он целый месяц не мог пасти открыть! Много о себе воображает, болван.
- Правильно, Зофи! Но уж я-то не стану об него руки марать. Покорно благодарю. Это не по моей части, не моя это специальность. А для Беймера это подойдет! Беймер с удовольствием прихлопнет этого молодчика, ему уж ничего не понадобится на этом свете, он до конца жизни...
Молча слушал старик, теперь он поднял голову.
- Если с господином Пагелем что случится, я на вас донесу, - тихо сказал Ковалевский.
- Какое тебе дело до Пагеля, отец? - накинулась на него Зофи. - С ума ты сошел...
- Я помалкивал, - продолжал Ковалевский, - потому что ты моя единственная дочь, и потому что вы мне много раз обещали, что скоро уедете. Я извелся от мысли, что ты вот с таким...
- Не стесняйтесь, старичок! - донеслось с кровати. - Что за церемонии между родственниками? Каторжником, не правда ли?
- Да, каторжником! - настойчиво повторил старик. - Но не думаю, чтобы на каторге все были такие подлецы! Это воровство! Конца ему нет!.. Разве человек ворует нарочно, чтобы кому-то навредить? Ведь вам от этого никакой пользы, деньги, которые вы выручаете за краденое во Франкфурте и Остаде, ничего ведь не стоят...
- Потерпите, старичок, теперь уж недолго ждать. Как только я достану денег на дорогу и оборотный капитал, мы смываемся. Думаете, мне так нравится ваша хибара? Или я не могу расстаться с вашей богопротивной рожей?
Он стал насвистывать сквозь зубы "Ты ума лишился, мальчик!".
- Да! - с жаром воскликнул старик. - Уезжайте! Уезжайте в Берлин!
- Тестюшка! Вы только что сами мне разъяснили, что у нас нет денег! Или вы собираетесь выплатить мне наличными приданое вашей уважаемой дочери? Не-ет, дорогой мой, без денег в Берлин - и сейчас же засыпаться? Спасибо! Мы так долго ждали, что подождем еще несколько дней, а то и неделю - как придется...
- Но что же будет, если он и в самом деле посадит сюда Минну? вскипела Зофи. - Это ты нам наплел, ты просто хочешь нас выжить, отец!
Либшнер свистнул, он обменялся взглядом с Зофи. Она замолчала.
Ковалевский заметил этот взгляд.
- Так же верно, как то, что я здесь стою, - крикнул он дрожа, - как я надеюсь, что бог простит мне мою слабость, - если с господином Пагелем что-нибудь случится, я сам приведу сюда жандармов.
С минуту все трое молчали. В словах старика была такая сила, что те двое поняли: он это сделает.
- А еще прикидываешься хорошим отцом, - с презрением сказала наконец Зофи.
