- Сдается мне, что молодая дама не так уже громко свистела и не валяла дурака, когда заметила, что станет матерью.
- Вы угадали, Аманда, - ответил Пагель. - Молодой даме было, вероятно, не очень весело, хотя, надо думать, она все-таки капельку радовалась.
- Тогда, - сказала Аманда решительно, - я бы сию же минуту уехала туда и женилась на ней.
- Это и я бы с удовольствием сделал, Аманда, - ответил Пагель, - но, к сожалению, она строго-настрого запретила мне показываться ей на глаза.
- Она запретила... на глаза? - почти крикнула Аманда. - И она ждет от вас ребенка?
- Да! - серьезно кивнул Пагель. - Вы совершенно правильно меня поняли.
- Тогда... - Она покраснела как пион.
- Тогда... - Она не смела выговорить.
- Тогда я бы... - Она замялась.
- Вы бы?.. - очень серьезно спросил Пагель.
Аманда испытующе посмотрела на него. Она злилась на себя за то, что из любопытства ввязалась в эти расспросы и узнала то, чего вовсе не хотела знать; она злилась и на него, зачем он говорит об этих вещах так же глупо и легкомысленно, как все мужчины, а ведь она его считала лучше других.
Итак, она посмотрела на него испытующе и сердито.
Но тут она увидела его глаза, его светлые, светлые глаза, в которых мерцали огоньки, а в уголках залегли к щекам бесчисленные морщинки, и как только она увидела эти морщинки, ей стало ясно, что он, несмотря на серьезное выражение лица, полон радости, что он только дурачит ее в отместку за глупое любопытство и что он точно такой, каким она себе его представляла. Счастье, которое целиком наполняет человека, переплескивается и на других. Счастье заразительно... И ей тоже передалась капелька счастья, она быстро глотнула воздух.
Но затем сказала совершенно в стиле Аманды Бакс:
- Прилегли бы вы на полчасика, довольно уже вам в гусиных потрохах ковыряться. Там у вас тепло, и я положила на диван шерстяное одеяло.
Пагель, озадаченный, с минуту смотрел на Аманду, но потом послушно ответил:
- Хорошо, сегодня, в виде исключения, я так и сделаю. Но через полчаса прошу разбудить.
В дверях он еще раз обернулся и сказал:
- Примерно к рождеству это будет - то есть свадьба, Аманда. Сын явится на три недели раньше.
А затем он решительно захлопнул дверь в знак того, что ответ его уже не интересует, что эта тема вообще исчерпана. И так как Аманда теперь знала все, что ей надо было знать, она тоже не чувствовала потребности продолжать разговор. Она тихонько убрала со стола, унесла посуду и уселась возле печки, чтобы и в самом деле дать ему полчаса покою.
Но ведь спать-то он не будет, он будет перечитывать письмо!
4. ЗОФИ БОРЕТСЯ
Пагель действительно хотел перечесть письмо, но едва он лег, как его обволокла усталость, точно большая, приятно теплая, приятно темная волна. Слова письма, что он в начале декабря будет отцом и что Петер сама, наконец, напишет ему, он взял с собой в сон. Какая-то веселая легкость исходила от этих слов, и он заснул улыбаясь.
Во сне ему приснился ребенок, он и видел этого ребенка и сам отчасти был им. С легким удивлением увидел он себя на зеленой лужайке в белом матросском костюмчике с синим воротником и вышитым якорем, а над ним молодое сливовое деревцо мирабель простерло свои ветки, густо усаженные мелкими, желтыми, как масло, плодами.
Он тянулся к этим ветвям, он видел свои голые колени между носками и штанишками и видел шрам на одном колене. "Это уже, кажется, однажды приснилось мне, когда я был ребенком", - сказал он себе во сне и все же протянул руки к ветвям. Он стал на цыпочки, но не дотянулся до ветвей.
Тут его позвал чей-то голос - должно быть, голос мамы с веранды, или нет, голос шел из густой кроны дерева, это был голос Петера:
Деревцо, сильнее веточки качай,
Ливнем слив всего меня обдай.
И тут сливовое деревцо встряхнулось и просыпало на него золотой дождь маленьких слив, они падали все гуще, все золотистее. Зеленый дерн весь пожелтел, как будто в нем зацвели тысячи цветков, и ребенок - а он и был этим ребенком - с ликующим криком склонился над ними...
Ребенок, улыбаясь, смотрел на ребенка, но постепенно Пагелю стало ясно во сне, что он мужчина и что никакая Петра не осыпает его плодами. Прекрасный сон рассеялся в мягком просторном мраке, в который хорошо было погрузиться. И спящий охотно погрузился в этот мрак, он погрузился в него с мыслью: лишь бы никто не помешал мне!..
- Нет, я не стану его тревожить, - заявила Аманда в конторе. - Придется вам прийти еще раз, попозже.
Она воинственно посмотрела на Зофи Ковалевскую. Но Зофи держалась отнюдь не воинственно.
- Нельзя ли подождать его здесь? - вежливо попросила она.
- Когда он проснется, он сразу же пойдет в поле, некогда ему тут с вами разговаривать, - сурово сказала Аманда.
- Да он же сам вызвал меня через отца, - заявила Зофи, несколько уклоняясь от истины. - Господин Пагель, видите ли, требует, чтобы я копала картофель! - Она с горечью рассмеялась.
- Копать картофель... - повторила Аманда. Обе все еще стояли, одна у печки, другая у окна. - Господин Пагель прав. Копать картофель это все-таки лучше, чем...
Она многозначительно замолчала.
