- Да ведь вам не привыкать стать, господин Пагель, - утешала его Аманда. - Ведь всегда так бывало, что больше всех доставалось вам, - что же тут нового!
- Правильно, - сказал Пагель. - Она сегодня дважды звонила из Берлина, почему нет денег? Говорит, что ей нужно еще много денег. Похоже, что она собирается купить магазин - хотя мне трудно представить себе магазин, где за прилавком будет стоять фрау фон Праквиц. Ох, придется мне набраться духу и спустить завтра молотилку - а уж что тогда скажет старик...
Но сначала на сцену выступил некто другой: на следующий день в усадьбу прикатил на велосипеде местный жандарм, как раз в тот момент, когда продавалась молотилка. Он был так смущенно вежлив и фальшиво любезен, что насчет его дурных намерений нечего было и сомневаться. Пагелю поэтому нетрудно было вести себя с ним очень нелюбезно, и когда жандарм, наконец, попросил, чтобы ему сообщили адрес хозяев, Пагель наотрез отказался.
- Господа фон Праквиц не желают, чтобы их беспокоили. Я - их доверенное лицо. Если вы имеете, что сказать им - скажите мне.
Но этого-то жандарм и не хотел. Так он и уехал ни с чем, очень рассерженный.
А Пагель продолжал торговаться с покупателем молотилки. Хороша была машина, но торговец, приехавший из ближайшего городка, не хотел дать за нее и десятой части ее действительной стоимости: во-первых, денег в те дни было совсем мало, во-вторых, во всей округе уже толковали, что какой-то сумасшедший разбазаривает Нейлоэ.
- Погодите-ка, вы, - вдруг раздался негодующий голос. - Вы хотите продать молотилку?
- А вы хотите купить ее? - спросил Пагель и с любопытством взглянул на человека в брезентовом плаще и в крагах. Он догадывался, кто это. Ведь сзади стояла гоночная машина, о которой в свое время так много говорили.
- Позвольте, - возмутился приезжий. - Я сын господина тайного советника фон Тешова!
- Значит, вы и есть братец фрау фон Праквиц, - с довольным видом установил Пагель и снова обратился к покупателю машины. - Так скажите же наконец разумное слово, господин Бертрам, или ящик остается здесь!
- Конечно, ящик остается здесь! - с гневом воскликнул наследник. - Если вы хоть слово скажете, господин Бертрам, я никогда больше не стану вести с вами никаких дел.
Покупатель с опаской переводил взгляд с одного на другого. Пагель только улыбался.
- Да, если так... - смущенно пробормотал господин Бертрам и исчез с гумна.
- Восемьсот рентных марок ухнуло! - с сожалением сказал Пагель. Восемьсот марок я бы из него выжал. Ваша сестра будет очень сожалеть.
- Черта с два будет она сожалеть! - крикнул брат. - Восемьсот марок за почти что новенькую "шютте-ланц", которая и сейчас стоит свои шесть тысяч - вот так, как она есть. Да вы...
- Надеюсь, вы не на меня кричите, господин фон Тешов, - дружелюбно сказал Пагель. - Иначе я не дам вам объяснений, ради которых вы, надо думать, явились, а вынужден буду прогнать вас со двора.
- Меня - со двора моего отца! - сказал ошеломленный сын, уставившись на Пагеля. Но в глазах Пагеля было нечто, заставившее его сказать спокойнее: - Ну, где тут можно поговорить об этом ящике? - И с угрозой: - Только дурачить себя я не позволю, господин...
- ...Пагель, - помог ему Вольфганг, хотя никакой помощи от него не желали, и направился впереди посетителя к конторе.
- Ну, если так! - сказал господин фон Тешов-младший, еще раз пробежав оба документа, доверенность и заявление. - С вами, значит, все в порядке, и я прошу у вас извинения, но сестра и зять, вероятно, с ума сошли. Мой отец никогда не простит им того, что они здесь натворили. Зачем им понадобилось столько денег? На первые недели хватило бы нескольких сот марок, а затем Эва уж как-нибудь договорилась бы с отцом. Совсем без гроша он бы ее не оставил.
- Насколько я понял вчера вашу сестру, - осторожно начал Пагель, - мы тут говорили с ней по телефону, она, кажется, намерена купить магазин.
- Магазин! - воскликнул наследник имения. - Что же, Эва хочет стать за прилавок?
- Не знаю. Но, по-видимому, она желает собрать для начала небольшой капиталец. Мне, конечно, ясно - то, что я сейчас делаю для фрау фон Праквиц, не поощряется законом. Однако она твердо решила никогда не возвращаться в Нейлоэ. Она до известной степени отказывается от своей доли наследства, и я полагал поэтому, что такое небольшое отступление от привычных норм можно извинить.
- Вы думаете, - с оживлением воскликнул господин фон Тешов-младший, она откажется от Нейлоэ?
- Я думаю - да. После всего пережитого.
- Понимаю, - сказал господин фон Тешов. - Да, очень печально. О моей племяннице Виолете ничего не слышно?
- Нет, - ответил Пагель.
- Да, да, - сказал господин фон Тешов задумчиво. - Да, да.
Он встал.
