- Я попросил бы шампанского, - рискнул возразить Штудман.
Но это был ложный шаг.
- Коньяку! - закричал тем свирепее гость. - Коньяку!.. Кто не выпьет коньяку, пристрелю!.. Мне все равно, - многозначительно обратился он к Штудману. - У меня графа пятьдесят первая, мне ничего не будет. Я дворянин, имперский барон фон Берген. Ни один полицейский не посмеет ко мне прикоснуться. Я душевнобольной... Пейте!
"Это добром не кончится, - думал в отчаянии Штудман, в то время как маслянистая жидкость медленно лилась ему в горло. - Бабы там сзади уже хихикают и смеются. Через пять минут он и меня доведет до такого состояния, какое ему нужно, и будет любоваться, как здоровые, точно обезумевшие скоты, ползают на четвереньках перед душевнобольным. Надо уловить момент..." - Напрасная надежда. Неотступно внимательный, сумасшедший стоял у двери, готовый нажать взведенный курок, и не допускал ни единой оплошности.
- Наливайте! - приказал он опять. - По бокалу шампанского, чтобы освежить рот.
- Правильно, хозяин, правильно! - воскликнул кто-то; кажется, лифтер. Остальные одобрительно рассмеялись.
- Вы дворянин и рыцарь, - снова пробует Штудман. - Вношу предложение выпустить из комнаты хотя бы обеих женщин. Из нас же остальных никто не попробует тем временем выйти, даю вам честное слово...
- Выгнать дам?.. Не пройдет! - запротестовали сзади. - Верно, Миццекен? Мы не каждый день так мило и благородно веселимся...
- Слышите? - улыбнулся насмешливо барон. - Пейте!.. Теперь опять коньяку. Садитесь же, наконец! Так, хорошо, на диван. Впрочем, можно и на кровать! Вы тоже сядьте, любезный господин директор! Живо! Думаете, я шучу? Стреляю! Вот! - Раздался выстрел. Крики. - Так... выпейте сперва еще. Теперь устраивайтесь, как вам удобней. Сюртуки на стулья, воротнички долой, а ты, девочка, скинь фартук... Да, можете спокойно снять и блузки...
- Господин барон! - возмутился Штудман. - Мы не в борделе. Я отказываюсь...
И при этом он чувствует, что под влиянием спирта воля и действия у него идут вразброд: сюртук уже висит на спинке кресла, он развязывает галстук...
- Я отказываюсь... - еще раз слабо возражает он.
- Пейте! - закричал барон. И насмешливо: - Через пять минут вы перестанете отказываться. А теперь шампанского!
Раздался грохот, звон разбитого стекла. Коридорный Зюскинд повалился поперек стола, потом упал на пол. Он лежал и хрипел, по-видимому, без чувств...
Заведующий винным погребом сидел на кровати и смеялся, тиская толстой лапой грудь девицы. Немолодая уборщица обняла одной рукой мальчишку-лифтера, другой - боя; она раскраснелась и, казалось, уже ничего вокруг себя не видела.
- Извольте пить! - бесновался сумасшедший. - Теперь вы, господин, наливайте! Шампанского!
"Еще три минуты, и я пропал, - подумал Штудман, потянувшись за бутылкой. - Через три минуты я буду не в лучшем виде, чем остальные..."
Он почувствовал в руке холодное и твердое горлышко бутылки, и вдруг в голове у него совершенно прояснилось.
"Это же так легко..." - подумал он.
Бутылка с шампанским обернулась ручной гранатой. Он отступил и сплеча запустил бутылку в голову господина в красном. Прыгнул сам вслед за ней.
Барон выронил ключ и пистолет, повалился, закричал:
- Вы ничего не смеете со мной делать! Я душевнобольной! Я по графе пятьдесят первой! Не бейте меня, не надо, вас привлекут к ответу! У меня есть свидетельство на право охоты!
А фон Штудман в пьяном азарте без устали колотил злосчастного безумца и думал между тем, все больше свирепея: "Как это я попал впросак! Он же просто трус, из тех, что на фронте кладут в штаны при звуке барабана! Мне бы с первой же минуты съездить его по морде!"
Потом ему стало противно лупить и лупить это мягкое, трусливое, хнычущее существо, он увидел рядом на полу ключ, поднял его, встал, шатаясь, отпер дверь и вышел в коридор.
Толпившиеся в холле посетители, которых загнала сюда разрешившаяся ливнем гроза, затряслись в перепуге, когда увидали наверху, на широкой, застланной красными дорожками парадной лестнице шатающегося мужчину в одном жилете, в разодранной рубашке и с окровавленным лицом. Сперва его заметило только несколько человек, и среди них водворилась выжидательная тишина; а там стали оборачиваться и другие и пялить глаза, точно не веря себе.
Человек в жилете стоял, покачиваясь, наверху, на первой ступеньке лестницы, он пялил глаза сверху на толпившихся в холле и, казалось, не давал себе отчета, где он и что происходит. Он бормотал что-то невнятное, но внизу становилось все тише. Из кафе отеля отчетливо доносились звуки струнного оркестра.
Ротмистр фон Праквиц, поднявшись с кресла, в изумлении пялил глаза на представшее пред ним видение.
Служащие отеля смотрели вверх, пялили глаза, хотели что-то предпринять, но не знали что...
- Кретины! - кричал сверху пьяный. - Сумасшедшие! Думают, у них свидетельство на право охоты, но я их поколочу!..
Он крикнул еще раз, слабее, глазевшим снизу:
- Всех вас поколочу, идиоты!
