— А ты еще более чокнутый, чем я себе представляла. Но в этом месте выживают только такие, — Эби легонько стукнула его в плечо и плюхнулась на табуретку, что стояла рядом.
Затем они оба дали этой минуте растянуться настолько, насколько это было возможным, пока особое настроение не пропало и Закари не потерял свою обольщающую улыбку. Принц подозвал голубя с веревки и сев в кресло у окна, стал аккуратно, почти касаясь, гладить птицу по макушке. Когда дерзкий парень нежно гладит животное у себя в руках — это вызывает восхищение. Эби даже задержала дыхания, задумываясь, сколько же здесь пернатых.
Голуби сидели группами по три, а то и по пять птиц, каждую минуту перелетая с места на место или спускаясь на пол, выклевывая крошки хлеба из щелей. Это место было живым. Оно двигалось в своей собственной манере, имея звуки и запахи. Их было не меньше двадцати особей, но они существовали общим организмом. И Закари был их принцем.
— И ты дал им всем имена?
Парень облокотился на спинку кресла и его лицо укрыла темнота:
— А как ты думаешь, Эби?
Она и так знала ответ.
Это была его особенность, точно такая же, как у Табаки с ванной и кровавыми руками, как у Ви с обгоревшими плечами и гаданием, как у Рагнара со стеной, полной вырезками несчастных случаев с Тенями.
Принц называл птиц именами тех, кого убивал. Ухаживая за ними и относясь к ним нежнее и внимательнее, чем к кому-либо другому. Царство крыльев, где он спасался от сурового мира и своих деяний.
Неожиданно Эби задала еще один вопрос:
— Здесь есть голубь с именем вашего погибшего… друга?
Зак резко поменялся в лице и выпрямил спину, спугнув несколько птиц, примостившихся рядом:
— Он не умер. Я это чувствую. Я говорил, что нужно продолжить поиски, но Рагнар не хотел больше… Он не умер!
— Хорошо, — Эби подняла ладонь, призывая его успокоиться. — Значит, так и есть. Я верю тебе, хорошо?
Принц шумно выдохнул и прикрыл глаза рукой:
— Кристофер.
— Что, прости?
— Его зовут Кристофер, — произнес Закари и расслабился, словно все это время держал этот груз в себе. Эби увидела, что он дрожит и поднялась, но так и осталась стоять, не в силах подойти ближе.
Парень открыл глаза и прикусил костяшку своего пальца, может, для того, чтобы не начать при девушке плакать:
— Это первый раз с того времени… когда я сказал его имя вслух.
А потом он отвернулся, давая понять Эби, что ему больше не интересно ее общество. Она словно растворилась в его зрении, превратившись в незначительный объект наравне со стеной. Закари обитал в своем отдельном, придуманном им мире, где птицы считали его королем.
Девушка обернулась и прошла до дверцы, откуда они поднялись на чердак. Затем подняла взгляд и сделала полный оборот вокруг лестницы, все так же смотря наверх. Ее заинтересовал крюк, вбитый в крышу. Манящий, особенный.
Эби принесла табуретку и поставила ее прямо под крюком, потом встала на стул и дернула за крюк, открыв дверцу, выходившую на крышу. Подуло свежим воздухом и на пол стал падать снег. Эби прикинула — если подтянуться, то вполне можно туда забраться.
— Зак, можно я залезу на крышу?
Принц на секунду вырвался из своего мирка:
— Только, если обещаешь не прыгать оттуда.
— Обещаю.
— Тогда делай, что хочешь.
Девушка хмыкнула и оттолкнувшись как следует от табуретки, ухватилась руками за бортики, затем немного раскачалась, подтянулась на локтях и закинула ноги на крышу. Табуретка свалилась, а дверца захлопнулась. Эби оказалась на улице, при этом все еще находясь дома. Странные ощущения.
С темно-серого неба хлопьями падал снег. Эби все еще лежала на спине, не желая подниматься. Снежинки завораживающе танцевали, приземляясь вокруг нее. Тогда девушка открыла рот, показывая, куда им следует падать.
Рядом кто-то рассмеялся. Эби нахмурилась и осторожно повернула голову, нервно осознавая, что забыла пристегнуть свой пистолет обратно.
На крыше сидел Кай. Все еще в своей серой толстовке, но на этот раз в шапке:
— Так вот ты где.
— Я там, где мне и полагается быть, — произнес Кай и стал снова смотреть на город. Он сидел, по-турецки скрестив ноги, руками упираясь на крышу. — А где ты?
— Не знаю, — поднявшись, Эби устроилась рядом с парнем, осторожно облокотившись на его плечо. — Ты как сюда забрался вообще?
— У моего окна в наружной стене некоторые кирпичи выдолблены, так что по ним очень удобно забираться. — Кай улыбнулся. — Я частенько сюда прихожу.
— И ни разу меня не пригласил.
— Рыцари приглашают принцесс только на танец.
На целую вечность над ними распростерлась тишина. Такая, что и говорить ничего не хотелось. Эби вспомнила снайперскую винтовку, которую совсем недавно держала в руках. Как нажала на курок, расправляясь с чьей-то жизнью. Представила, как закрывается красный занавес театра, и актеры больше не выходят на поклон, а зрители начинают торопиться на выход, чтобы приехать пораньше домой.
Неожиданно по щеке потекло что-то теплое. Девушка смахнула слезу и какое-то время смотрела на свою мокрую ладонь, пока на нее не упали снежинки.
— Все еще переживаешь? — Спросил Кай.
