Волки ночью воют полностью

Она стояла в коридоре, вся израненная внутри, но такая сильная, что через ее раны можно было разглядеть свет, сокрытый лепестками. Я преклонил колено перед богиней, она лишь застеснялась, погладив меня по голове и приложив свою ладонь к моей щеке.

Первое время она почти не выходила из комнаты, но когда освоилась, то стала украшать наш храм и делать из него что-то прекрасное вкладывая в квартиру как можно больше деталей. Мне нравилось наблюдать, как ее руки порхают словно бабочки, переходя от одного шкафа к другому. Мне она напоминала дев, также скрывая свою личность, укутываясь в ткань с головы до ног.

Мы все изменились с ее появлением. Табаки стал более раздражительным, ему не нравилось, что кто-то посторонний указывает ему что делать. Его натура требовала свободы, а дева создавала уют и порядок, а это подразумевало кое-какие рамки.

Рагнар же стал тише, словно водная гладь, ловя на себе каждое ее движение. Я замечал, как он заглядывается на нее, но никогда не говорил об этом вслух. Я мало говорил. Мой язык не мог передать мои мысли, и я предпочитал смотреть вместе с Рагнаром, как она заваривала чай или ставила на стол вазу с цветами, совершенно не шедшими с ней в сравнение.

Рагнар смотрел, потому что чувствовал сердцем. Я смотрел, потому что видел душой.

Она была богиней красоты и любви. Афродитой.

Иногда мне жаль, что я была только дочерью

Я была на руках у моей матери

Мне не было нужды заботиться ни о том, ни о другом

Но я солдат

С тысячей лиц на плечах

Soldier — Fay Wildhagen

Воешь, значит, считай, нашел себя.

Так оно и происходит — как это говорят?

Нет такого волка, что не смог бы приручить человека

«Сны поездов» Денис Джонсон

Зак с Эби накинули куртки и вышли на лестничную клетку. Принц захватил с собой длинную палку с крюком, которым поддел прибитое к дверце на чердак железное кольцо. Вместе с дверцей опустилась складная лестница, и подростки стали осторожно лезть наверх.

Эби бывала на чердаке и десятки раз до этого, но в этот раз подъем был каким-то особенным, наверное, из-за того, что Принц сам позвал ее в его сокровенное место. Эби представила, будто они забирались на скалу, где были спрятаны сокровища. В грязных пиратских рубахах, впереди Зак, держащий перед собой факел, а вокруг свисающие лианы и капающая с потолка вода.

Наверху было сыро и темно. Принц дернул за веревочку, и висящая лампочка осветила чердак. Голуби, чувствуя хозяина этого места, возбужденно стали перелетать с балки на балку, теряя свои перья в этой суматохе.

Принц залез в карман и вытащил горсть семечек, затем поднял руку, на которую, как на ветку дерева, сразу же сели несколько птиц. Зак улыбнулся и подождал, когда они все склюют. Потом парень взмахнул ладонью и птицы вспорхнули с его руки, перелетев на балки у потолка.

Принц вспомнил, что не один в этом храме пернатых, и взглянув на Эби, указал на одного из голубей с белым пятном на лбу, сидевшего на веревке у маленького круглого окошка:

— Это Теодор.

Девушка кивнула и приблизившись к птице, слегка ей поклонилась:

— Рада видеть тебя, Теодор. Надеюсь, эта жизнь тебе нравится больше, чем прежняя.

Закари хмыкнул и на какой-то момент показалось, что их мысли слились воедино, словно изящные руки на известной картине, тянущиеся друг к другу целую вечность, наконец, соприкоснулись и открыли новую вселенную.

— А ты еще более долбанутая, чем я думал, — произнес Принц и наклонил голову, словно изучая девушку. — Но что-то в тебе есть.

Это вызвало смех у обоих. Ее, легкий смех после напряженного вечера, полного стресса. И его, загадочный, из самой глубины.