Все еще не чувствуя ничего, кроме сдавших нервов, они пошли прочь из этого неприятного района. Табаки знал местность и сократил путь, срезав через Табакерку. Они шли не спеша, почти в обнимку, парадируя счастливую парочку, чтобы слиться с толпой. Табаки заставил Эби несколько раз посмеяться, чтобы выглядеть дурой в глазах следивших за улицами парней Пня, и не вызывать подозрения. Они продолжали играть по правилам улиц, но сами тряслись как блестки среди глицерина в клетке снежного шара на рождество. Кстати, праздники приближались и в окнах все чаще встречались гирлянды, а на улицах выставлялись елки, украшенные дешевой рвущейся мишурой.
Дороти подумала, что такие вещи, как Рождество и объединяют людей. Даже в самом преступном районе города люди пытаются создать себе праздник.
Покинув улицы Колоды и продержавшись еще пару перекрестков, они сорвались на бег.
Ноги, почувствовавшие свободу, понеслись по тротуару, опережая прохожих, светофоры, яркие вывески магазинов и кафе. Тени остановились только на своей улице, восстанавливая дыхание и опираясь друг на друга, словно старики. Их разум выдал яркие эмоции из-за того, что так долго сдерживал стресс. Они стали смеяться до колик, хватаясь за животы и чуть ли, не падая от нехватки сил.
— Боже, этот день стоит записать куда-нибудь, — сквозь свой смех спятившей гиены произнес Табаки. — Расскажу об этом своим детям. Или сорока кошкам. Или долбанутому попугаю, смотря с кем я проведу свою старость.
— Для начала нам стоит добраться до Рагнара и сообщить, что мы живы, — Эби выдохнула, поставив руки на бедра. — Пока он не успел поднять на уши всех Теней в округе и пойти на Пня войной.
— Я больше, чем уверен, что так он и собирается сделать, — хмыкнул Табаки и они двинулись дальше.
Всегда приятно возвращаться домой, особенно, когда тебя ждут.
Они шмыгнули в подъезд и стали взбираться на пятый этаж, минуя другие двери и другие, не менее тяжелые, жизни. Дороти знала, что на втором жил парень, торгующий дешевой травой, такой, которую даже Табаки не покупал. Еще ходили слухи о поехавшем профессоре некогда знаменитого университета, который на старости лет стал заниматься эзотерикой, читая библию и вызывая духов, Ви сразу заинтересовалась этим, но пришла после гостей разочарованная, сообщив, что тот дед полный кретин и ничего настоящего он делать не умеет. Кроме того, на третьем и четвертом проживали беженцы, но не те, которые покинули свою страну, а те, которые скрывались от правительства по тем или иным причинам, другими словами, в этом доме проживали уголовники. Это всех не сильно напрягало, поскольку на пятом этаже жили убийцы. Такая вот пирамида общества.
На лестничной клетке между четвертым и пятым этажами, Табаки схватился за бок и остановился, облокотившись на перила:
— Погоди, слишком быстро… Мои легкие… Не готовы воспринимать такую нагрузку…
— А кто в этом виноват, скажи мне?
— Ой, вот только не надо гнать всю эту мораль, — махнул Табаки. — Мне и Рагнара хватает… Хочу курить и буду. И что вы мне сделаете?
— Не мы, — Эби добралась до нашей двери, тяжко дыша. — Твой организм, дорогой мой. Кому же понравится, если его тихонько убивать?
— Всем нравится… — Продолжал Табаки. — Страна так с нами и поступает. Только так в нас вырабатывается воля к борьбе.
— Жестко и проницательно, — Дороти дернула дверь на себя и шагнула в коридор, освещенный люстрой с кухни. Дерек, явно распалившийся и готовый свергнуть все правительство, чтобы вызволить своих друзей, стоял на кухне в строгой позе. Ви сидела за столом с красными глазами, с платком в одной руке и сжатым кулаком другой. Закари скрестив руки, наверняка отвергал все безумные идеи Рагнара и предлагал свои, не менее рискованные.
Все трое резко обернулись на звук и на целую секунду застыли, словно живые фигуры, ожидая, когда занавес скроет их от людских глаз.
А потом они ожили и Дерек побежал к Эби, а она рванула к нему.
Они встретились на середине коридора.
И Дороти утонула в его объятиях.
От него пахло старой курткой и домашним теплом. Он давно не брился, и его щетина защекотала девушке шею. Она бормотала ему на ухо:
— ВсевпорядкеВсевпорядкеВсевпорядке…
Эби понимала, что на его месте она бы давно спятила. Рагнар был в ответе за всех Теней, проживающих в этой квартире, и хоть этого и запрещали правила, он их любил. Дети Рагнара были его семьей. Всем, чем он дорожил. И когда-нибудь кто-то может этим воспользоваться против них. И тогда, скорее всего, они сломаются. Или станут сильнее, как никогда.
Дерек, наконец, отпустил Эби и с тревогой осмотрел, но не заметив никаких ран, кроме грязи на подбородке и щеках, спросил:
— Табаки?
— Здесь я, — помахал парень, войдя в квартиру и держась за бок. — Вся эта муть меня порядком помотала. Я уже не тот, что прежде… Черт возьми…
Табаки удивленно поднял руки, когда Дерек обнял и его. Им обоим было чуждо чувство нежности, но тем не менее, в некоторых ситуациях, границы стирались.
Афродита выпорхнула из-за стола и стиснула Дороти в объятиях, потом взяла в руки ее лицо и расцеловала в обе щеки:
— Ви… хватит…
