Один за другим исчезали прибрежные портовые города, превращаясь в небольшие рыбацкие деревушки, в которых не было даже приличных причалов, не говоря уже о ремонтниках, торговцах и судостроителях. Больше невозможно было разбить долгий рейс на множество коротких отрезков, в конце каждого из которых тебя ожидал порт, отдых, провиант, а если нужно, то и ремонт. А значит, для судоходства в дивном новом мире требовались совершенно другие корабли. Более легкие, мореходные и, главное, автономные, чем классические биремы и триремы. Сначала серьезному улучшению подверглась парусная оснастка. Прямые паруса были признаны неэффективными и заменены на косые латинские, позволяющие неплохо чувствовать себя даже при слабом ветре и идти к нему под очень крутым углом. Немногим позже, над гребцами этих странных судов появилась крыша, закрывающая экипаж от солнца, особо крутой волны и лучного обстрела, которая уже в начале века понемногу превратилась в полноценную палубу.
Первые дромоны были совсем небольшими. Чаще всего весь их экипаж, если считать его от капитана и до последнего гребца, не превышал и сотни человек. И, казалось бы, ну кого может победить такой, с позволения сказать, корабль. Но все дело в том, что у окружающих Византию соседей с флотом все было ещё хуже.
Даже арабы, частично сохранившие римское наследие, не имели ничего, что могло бы превзойти сорокаметровый дромон, несущий в себе пару десятков лучников и более полусотни вооруженных гребцов. Если же говорить о новых повелителях «варварской» Европы, то германцы никогда не были сильны в море. А самым большим их достижением были рыбацкие лодки, смотревшиеся рядом с настоящим боевым кораблем откровенно жалко.
Первыми на пристань вышли послы. Одежда богатых византийцев отличалась роскошью, использованием дорогих тканей и богатой отделкой. Преобладали плотные, тяжёлые, неэластичные ткани, затканные или вышитые металлическими нитями, драгоценными камнями. Богатые византийцы отказались от льна и шерсти, отдав предпочтение шёлку, украшенном узорами с религиозной символикой (кресты, монограмма Христа, ангелы). Для каймы использовался геометрический или растительный орнамент: пальметты, листья аканта. Следом выстроились священники и монахи в черном, похожие на ворон.
Продержав их около часа у городских ворот, заставив терпеть солнечные жаркие лучи и обливаться потом, стража, проверив сундуки и переметные суммы, пропустила греков в Самкерц.
Колдун хотел было поиздеваться над греками, выдержав их минимум неделю, все же их император также поступает с чужими послами, но решил не мелочиться и узнать причину их появления. Рюрик тот и вовсе был в нетерпении.
Впереди всех горделиво выступил убеленный сединой человек лет сорока с бегающими лисьими глазами — Глава посольства императора Византийской империи спафарий Андроник, вот моя верительная грамота! — грек протянул в нашу сторону руку с свитком. Мой помощник, тоже грек, используемый в качестве секретаря, взял грамоту и передал ее мне. Со мной послы от Патриарха во главе с епископом Нифонтом. — указав на пару сундуков, пояснил — Великий василевс дарует тебя эти дары в благодарность за твою воинскую удачу. Хазары, которых ты перебил в захваченных тобою крепостях, были уверены в невозможности их захвата.
Пробежав глазами витиеватый текст, я отдал грамоту Рюрику, сидевшего рядом со мной на одинаковых резных креслах и с видом человека, которого ничем не удивить разглядывал греческое посольство. Я посмотрел в глаза этого пыжащегося спафария и тот, не выдержав, отвел свой взгляд в сторону — Отдыхайте! Вечером князь Рюрик приглашает обоих послов на ужин. За вами придут, а пока вас разместят в городе. Вам выделили один из лучших домов.
Дождавшись пока послы выйдут, Рюрик вскочил и поспешил открыть сундуки — Они нам прислали золото! Достаточно много золота! Император похоже испугался.
Я усмехнулся — Я думаю, что и ты на его месте переполошился, узнав о быстром захвате нескольких крепостей. Хотя стены Константинополя намного неприступнее, но показательный захват казавшихся неприступными хазарских крепостей вселяет страх и уважение. Греки же привыкли мерять всех и все золотом. Золото является «кровью» Византии, а золотая монета — солид (по-гречески — номисма) — «сердцем», которое качает эту «кровь» по торговым путям. Солид это символ стабильности, доверия и экономической гегемонии, он не имеет себе равных. Золото всегда используется как инструмент власти и дипломатии. Византия активно поддерживает лояльные племена и государства на своих границах, снабжая их вождей золотом. Эта стратегия среди греков получила название «золотая дипломатия» или «дипломатия даров». Эту дипломатию ты видишь сейчас своими словами. В византийском мировоззрении золото имеет глубокий теологический смысл: оно символ Божественного света, нетварной энергии, сияния Царствия Небесного.
Рюрик отошел от сундуков — Откуда в Византии столько золота?
