Мы вышли на улицу. Теперь крики раздавались уже со всех сторон, но никого из женщин я не видел.
Пройдя едва сотню метров, дядя внезапно остановился, поднял руку, призывая к осторожности, а затем махнул ею, как бы говоря – «уходим левее».
Нам попалась старая беседка-курилка с деревянными скамейками, пустой стойкой для трубок и взломанным ящиком для табачных принадлежностей. Я не понимал, почему мы сошли с дороги.
– Там впереди баррикада, – сказал дядя. – Метрах в двухстах. А за ней я видел женщину в полном скафандре по типу водолазного, серьезнее, чем у тебя.
Он говорил на общей, поэтому Раннэ его поняла и кивнула.
– ЭтоКомандаСпасенияТыНеЗнал? УНасВБуреУчаствуютТопыВсегоСлавянскогоСоюзаВсеЗнают. ИхОтслеживаютПоНательнойБиометрииИСоСпутников. ЕслиЧтоНеТакКомандаСпасает.
– Сила предков, – выругался дядя. – Здесь было лучшее место, чтобы перелезть через стену. Весь план в задницу!
– ПоднимемсяНаКрышуСамообороны, – предложила Раннэ.
Это было здание напротив. Мы перешли улицу, Раннэ подпрыгнула и ухватилась за низ пожарной лестницы. Ловко залезла на нее, что-то там пошерудила, и лестница выдвинулась вниз, почти до самой земли.
– Я не затащу Яго, – мрачно сказал дядя.
Я аккуратно взял сумку с братом и надел ее на спину. Оказалось не так тяжело, как я представлял.
Первые два этажа прошли легко, а начиная с третьего каждый выдох отдавался в ране на голове как удар молотком по гвоздю, входящему в череп.
Я даже не заметил, когда перестал дышать носом, а последние несколько ступеней преодолел чуть ли не в бреду и не отказался от очень своевременной помощи Раннэ, которая вытащила меня на крышу пятиэтажки.
За мной вылез дядя, судя по всему даже не запыхавшийся. У меня возникло подозрение, что и Яго он мог втащить легче, чем я.
Здесь, на крыше, был разбит небольшой сад, в центре которого стояли барбекюшница с мангалом, большой тандыр и печь с несколькими уровнями для горшков и противней.
Ближе к краям крыши размещались визоры с фильтрами ночного видения. Я посмотрел в один из них и почти сразу увидел большую, человек на двести, толпу женщин, которые роились вокруг чего-то непонятного.
Я перевел визор, выискивая что-то еще, и почти сразу увидел убегающую женщину, за которой гнались несколько других.
– ЯБыОбнялаТебяНоТыВоняешьХейсом, – обвинительно сказала Раннэ сзади.
«В этом и план», – чуть не пошутил я, но вовремя сообразил, что шутка может быть воспринята как оскорбительная.
– ОниЕеНеУбьют. – Раннэ смотрела без увеличивающего визора, но явно туда же, куда и я. – ОнаХорошоБежалаИЗдорова.
Пока она это говорила, я увидел развязку – одновременно три женщины длинными, невозможными в обычной жизни прыжками перегородили дорогу своей жертве, вынуждая ее резко сбавить темп, а затем и остановиться.
Четвертая подошла к ней, ухватила за волосы, намотав их на руку, и то ли поцеловала, то ли укусила. Следом за ней подошла следующая и вроде как дала жертве пощечину.
Их было десятка два, загонщиц, которые настигли жертву и сейчас подходили к ней по очереди и словно предъявляли свое право на нее как на жертву. Когда последняя отошла, жертва явно была жива, но вряд ли счастлива – она лежала, свернувшись калачиком, и дергалась то ли от боли, то ли от рыданий.
– ЕслиНеВстанетВыживет, – сказала Раннэ. – НаНейЗапахЗакончившейсяОхоты.
– А мужчина может выжить? – спросил я.
– МужчинаВсегдаВстаетЭтоИнстинктИЕгоЗагоняютВыживаютТолькоСлучайно.
Я еще раз посмотрел на лежащую женщину – она отползала в сторону от дороги, не рискуя подняться.
Вспомнил свои ощущения от охотницы, прошедшей рядом, – и меня передернуло. Да, я совсем себя не контролировал и наверняка, если бы меня загнали, после этого встал бы.
– А мужчин…
– Трахают? – спросила без удивления Раннэ. – ЗависитОтХарактераОхотницыИПривлекательностиМужчины. ВКонцеНадоПоказатьВластьНадЖертвой. ИногдаНеТрахают. ОднаждыОдинОбгадился. ОнВыжил.
Я взглянул на Раннэ – она смотрела на меня с недовольством. Ей не нравилось, что от меня пахнет хейсом. Думаю, что если бы меня нашли и загнали, то в конце бы не стали использовать. Я вонял хейсом, а это хуже, чем обгадиться.
Я повел визором по анклаву. Иногда видел охотящихся, пару раз – убегающих жертв, мужчину и прихрамывающую женщину. Прихрамывающая пробежала мимо большой группы охотниц, которые не обратили на нее внимания. Я поднял глаза на Раннэ.
– ЧужаяЖертва, – ответила она невозмутимо. – ЧужихТрогатьНельзя. НайдиСвоюИОхоться.
Я встал от визора и теперь уже пристально изучал Раннэ. Она смотрела на анклав, делая вид, что не замечает моего внимания.
– Сколько раз ты участвовала в Бурях? – спросил я.
– Четыре, – ответила она мгновенно. – ИМнеНеСтыдно. НеВсемПовезлоКакТвоейЖенеРазжитьсяМужчиной. БуряМеняетТебяНоЖитьСтановитсяПроще.
– Ты все помнишь?
– Нет. – Раннэ покачала головой. – Ощущения. Образы. ВкусКрови. ЧувствоПобеды. ГоречьНеудачи. Настоящее.
– То есть ярче, чем обычно, так? – уточнил я.
– Гораздо, – ответила Раннэ, повернулась ко мне и неожиданно схватила меня, обняла и поцеловала, прижавшись всем телом, и почти тут же оттолкнула и принялась плеваться. – ФуФуХейс!
