– В Стрелецкую коммуну, – ответила Тиара. – Там с утра повар что-то не то приготовил, они то ли собирались его избить, то ли просто поговорить с ним хотели, но мужское руководство решило защитить, бузящие впали в ваш мужской транс.
– Это мужское дело, почему этим не занимается милиция? – уточнил я.
– Отряд милиции встал на пути протестующих, вошел в транс, чтобы остановить их, а потом объединился с толпой, и теперь они вместе. Я слышала, что и администрация, и тот самый повар – тоже с ними, их теперь тысяч пять или около того, и они уже на полпути между коммуной и кремлем. У нас под городом двадцать тысяч мужчин в армии, но их, понятное дело, никто на толпу теперь не направит.
Я кивнул. Такое случалось, хотя и нечасто: если вошедшие в мужской транс бунтовщики были искренне уверены в том, что делают, а милиция или армия – столь же искренне не уверены в своей правоте, бунтовщики присоединяли к себе всех сомневающихся.
– А что здесь делаю я?
– У меня пульт от твоего маркера. Ну, та штука, которую тебе вставили в ногу. Если ты окажешься от меня дальше чем в двухстах метрах, она завоет и начнет бить тебя током.
Я кивнул.
При этом мне показалось совершеннейшей глупостью, что Тиара, которой меня доверили, поехала на задание вместе со мной.
Этому могло быть несколько объяснений. Во-первых, она могла ступить. Во-вторых, возможно, мне пытались что-то доказать и продемонстрировать – с мамы сталось бы. Но тут вопрос – как бы моя мать могла предсказать это восстание? В-третьих, ситуация могла показаться кому-то настолько критичной, что на подавление толпы мужчин подняли всех, невзирая на усталость, смены и параллельные задачи.
Тем временем девушка прямо передо мной встала, скинула китель на плечики, которые выдвинула из спинки переднего кресла, и накинула на себя бронежилет, а поверх него – разгрузку.
То же самое начали делать остальные, и Тиара что-то крикнула, ей ответили несколько голосов, и через мгновение она протянула мне броник, который пришелся мне почти впору.
Мы вышли из автобуса – рядом оказалось еще с десяток таких же: три черных, с сосками, штук пять желтых, с бабочками, и два красных, с головой единорога.
Вокруг было натуральное роение женщин в форме, и я мгновенно потерял Тиару из вида. Меня толкали и пихали, но на этот раз – просто потому, что в небольшом пространстве сбилась толпа из нескольких сотен крепких женщин с оружием и в полном снаряжении.
Тиара сама нашла меня, напялила на голову шлем, сама же затянула – я не смог сходу разобраться с застежкой – и сразу опустила забрало.
Я все еще был одним из самых приземистых в этой толпе, но я хоть и мужчина, но высший – а значит, довольно высокий. А среди бойцов женского спецназа сила ценилась явно больше, чем рост, поэтому многие были лишь чуть выше меня.
Тиара вывела меня на какую-то странную машину, посадив в кабину рядом с радостной девушкой-водительницей, мы тут же стартанули и помчались по узкой пустой улице, навстречу нам на такой же скорости несся тот же транспорт – я был уверен, что мы столкнемся, здесь с трудом разъехались бы две легковушки, но спецмашины разошлись, по моему ощущению, в волосе друг от друга.
При этом я смог разглядеть встречный автомобиль – это была цистерна с двумя водометными кабинами вверху, а на бортах сидело по несколько уставших девок с винтовками, некоторые были в крови, но все держались бодро, хотя и выглядели потрепанными.
С нашей машины что-то крикнули, со встречной ответили, грохнул взрыв хохота – и вот мы уже разминулись.
А потом мы выбрались на широченный проспект в десяток полос, по которому на нас перла толпа, и я сразу же обнаружил, что читаю мантру.
Если бы я не был высшим, если бы не тренировался годами, меня бы захватило потоком мужского транса невероятной мощи и глубины.
В этом трансе сходилось все: и невозможность нормально зарабатывать, и зависть перед теми, кто может позволить себе собственный дом и семью, а не жизнь до старости в общежитии. И ощущение, что тебя обманывают день за днем, год за годом. При этом, даже когда ловят шулеров на вранье, они скидывают мелкую карту, отдавая кого-то из своих в руки правосудия, а то и просто покаянно кивая… И дальше продолжают фестиваль лжи.
Я не знал, что именно вызвало восстание, – но понимал, что это был всего лишь повод. Власти Торжка заигрались; у нас, в столице дистрикта, такие настроения выявляли задолго до взрыва и устраивали праздники, привозили иностранных артистов или снимали кино прямо в центре анклава, привлекая местных как массовку, давая им не только немного денег, но и возможность увидеть себя в кадре в фильме или сериале.
Разделяющий нас и толпу строй женского спецназа из нескольких подразделений я заметил не сразу: тонкая отступающая нить со щитами в полный рост, из которой время от времени выносили кого-то на носилках или выводили, держа под руки, и куда влезали женщины-офицеры из стоящего тут же резерва.
Наша машина подъехала почти вплотную к нити спецназа и сразу начала заливать мощной водной струей напирающую толпу в паре с такой же машиной, уже работающей правее.
