Внезапно я понял, что, если бы тогда я добивался Айранэ, если бы нам не разрешали встречаться, если бы в наших отношениях была хоть капля запретности, если бы я приложил хоть какие-то усилия, – все могло бы сложиться совсем иначе.
– Это невозможно… – начал я говорить, но тут во двор въехал длинный черный автобус с закрашенными окнами и большой красной соской, над которой было написано «Кровь с молоком».
И тут я вспомнил: я читал про этот отряд, давно, чуть ли не в школе. Это было элитное подразделение, которое участвовало во множестве разных конфликтов, вроде бы и в Хаффе, когда там после какого-то теракта грянула гражданская война, и в Таллине – во время страшных событий сорок лет назад, – и много где еще.
Одно из самых боеспособных подразделений Славянского Союза. И именно они, судя по всему, обеспечивали безопасность моей матери во время Бури в дистрикте Тверь, а потом взяли меня и увезли сюда…
Зачем?
Затем, что я связался с жогом, а у матери на носу выборы, и если я рядом, то с меня спросят, а если далеко – то нет.
Тут же, словно сметенная ветром луковая шелуха, осыпались все мысли о женском и мужском, о боли, о моей судьбе.
Я вспомнил, что произошло вчера ночью, как мы пытались вытащить Ягайло и как он предал меня, заставляя сжечь самого себя.
Если бы Ягайло не убили – кстати, как это сделали? девки из спецназа бежали оттуда как от чумы, – то умер бы я.
И – что теперь с дядей? Он остался жив, – во всяком случае, я видел его в здравии перед тем, как потерял сознание.
А еще – почему меня не разорвали на части, когда я кинулся к матери, выбранной «королевой красоты»?
– В автобус, – потребовала Тиара, толкая меня в спину.
Передо мной встала плотная тетка в бронежилете поверх форменной рубахи и затараторила на верхней, женской речи, не пуская меня вперед.
Тиара что-то сказала, и через мгновение меня оттеснили в сторону, а две женщины стояли друг напротив друга и орали так высоко и быстро, как при мне, по-моему, еще не говорили ни разу.
Через пару минут они успокоились и меня пустили в автобус. Там крепко пахло женским потом, табаком и оружейной смазкой. Едва за мной закрылась дверь автобуса, как он тронулся, и я чуть не упал – Тиара в последний момент подхватила меня и протолкнула вперед, я прошел мимо первых двух рядов, когда сзади кто-то шлепнул меня по заду, что вызвало дружный женский смех.
Я выпрямился. Это было больно – в скрюченном положении ребра почти не тревожили, но если вытянуться – напоминали о себе каждый миг, реагируя на любое движение.
Но я не мог иначе, я выпрямился, будто проглотив палку, а лицо мое стало серьезным и сосредоточенным, словно я шел выпить чаю с любимым дядюшкой в новое кафе, в котором подавали обалденный стейк, и этим открытием я собирался поделиться с важным для себя человеком.
Я шел вперед между рядами, сверху с ручек свисали жилеты-разгрузки и броники, я переступал через рюкзаки и короткие, незнакомые мне винтовки без магазинов, закрепленные у сидений.
Меня толкали в бок, так чтобы я, по задумке ударившего, упал на девку в соседнем ряду, щупали за бедро, мне что-то говорили – без коммутатора, так чтобы все слышали, но при этом я не понимал.
Я умудрился удержаться и пройти, ни разу не упав, не обернувшись, не сбавив темп.
При этом в голове у меня было пусто и чисто, но, только сев на свободное место в конце автобуса, я понял: в самом начале я вошел в мужской транс. Он, в общем-то, и был рассчитан как раз на то, чтобы с минимальными потерями проходить через любые болезненные, страшные или монотонные ситуации.
При этом мужчины высшего класса отказывались от транса, считая его животным проявлением, и из любой ситуации старались вынести как можно больше, получив пусть и болезненный, но опыт.
Я делал так же – всю сознательную жизнь. Но последнюю неделю что-то во мне поменялось – и сейчас, вместо того чтобы прочитать мантру и не войти в транс, сполна испытав унижение, я просто позволил трансу завладеть собой и теперь мог думать о происходящем вокруг так, словно это творится с кем-то другим.
– Извини их, они простые бойцы, и в их жизни мало радости, – сказала Тиара, садясь рядом со мной.
При этом я видел – она не извинялась. Она полностью оправдывала своих подруг и с легкостью представляла себя на их месте.
– А что случилось? – уточнил я. – Ну, кроме того, что твои подруги ужасно неуклюжи?
Тиара сверкнула глазами, ей такой ответ явно не понравился.
– Куда мы едем? – спросил я через пару минут.
Сквозь окна изнутри был немного виден город. Помельче, чем столица дистрикта, не такой ухоженный, не такой современный. Но – старинный, с оживленным движением и множеством людей и машин.
Снаружи сквозь замазанные краской стекла сидящих внутри женщин в форме видно не было, и люди могли только гадать: едет машина спецназа на обслуживание или заправку либо же набита командой, которая в любой момент выскочит и приступит к выполнению очередной задачи, в чем бы она ни заключалась.
