– Нас рождают женщины, они дарят нам краткий миг между первым и последним вздохом. Но хоронят нас мужчины, и они дарят нам память, остающуюся после нас, и хранят ее в веках. Ты – первый, кто ляжет в мужской склеп Волковых, и при этом родил ребенка без помощи женщины. Но от этого ни он, ни ты не перестали быть частью семьи и не исчезнете из нашей памяти, уйдя за край. Ты оставил троих хороших потомков и одного ужасного, ты был плохим Волковым, ты прожил недолго и оставил по себе странную память. Но я признаю: ты наш.
– Я признаю, ты – наш, – также медленно и низко сказал отец.
– Я признаю, ты – наш, – сказал я, и от произнесения этих слов в гортани пошел какой-то странный резонанс, словно там все зачесалось.
Все три живых поколения Волковых признали, что Сема имеет право лежать в фамильном склепе. Дед Митяй с отцом подтащили гроб к выемке с надписью «Семен Викторович Волков» и запихали его туда.
Дед подал каменную панель, отец вставил ее в проем, там оказались крепления, паз, в который надо было ее всунуть.
Я помог, и через минуту каменная панель встала в пазы.
– Пора уходить, – сказал дед Митяй.
Мы вышли из склепа, дед Митяй закрыл его на два ключа, а сверху приладил кусок пластика, а на него шлепнул печать с гербом Волковых, которую достал из кармана брюк.
– Мы договорились с Раннэ, – сказал отец. – Она летит на Мадагаскар, а в это время тремя другими рейсами туда же летит гроб с Ягайло в коме. Она присмотрит за ним. На Мадагаскаре никогда не было жогов, у них нет законов про них. Зато там большая коммуна айтишников, целая толпа низших мужчин и женщин, пытающихся создать свою цивилизацию, которая скинет нас с пьедестала.
– Вас это не пугает? – уточнил я.
– Мы даже вкладываем в них деньги, – ответил дед Митяй. – Неофициально, конечно же. У них странные идеи, а стартапы хорошие.
Тут же у него зазвенел телефон, а у отца пиликнул сообщением. Дед, не прощаясь, быстрым шагом пошел прочь, что-то говоря в трубку, а отец, взглянув на сообщение, подмигнул мне, хлопнул по плечу и направился в другую сторону.
Я сделал пару шагов за ним и увидел, что впереди, между деревьев, за склепом Саломатиных, из которых происходил нынешний президент дистрикта, стоит и ждет отца моя мать.
Мать? На мужском кладбище? Знает ли она про Раннэ и Ягайло? Нет, конечно же нет!
Я тут же отвернулся, чтобы не показать, что заметил ее.
Итак, я на кладбище, вдали от города и без машины. Я достал телефон и увидел очередное сообщение от отца – за вчерашний день – «Скачай Будильник».
– Ну ладно, ладно, – пробормотал я.
И скачал.
На первой странице было написано: «Выберите, кого вы хотите разбудить», а ниже предлагалось несколько контактов из моего списка, видимо, тех, у кого стояло такое же приложение.
И там были отец, мать, пара теток – и Раннэ.
Я нажал на ее контакт.
Появилось окошко для ввода текста, и я написал «Привет!».
Мгновенно телефон пикнул, и появился ответ: «О, ты поставил Будильник! Закон нарушаешь?»
«В смысле?»
«Запрещены мессенджеры, объединяющие мужской и женский сегменты сети. Но когда закрывают один, почти сразу появляется несколько новых, из которых выживает самый удобный. До Будильника было приложение Удмуртского общего банка, там надо было с каждым сообщением переводить копейку. Точнее, можно было с каждым переводом посылать сообщения. И всегда видно, кто готов чуть потратиться на общение с тобой».
Я смотрел на телефон и понимал: отец хотел помочь. Пока ты не общаешься с женщинами – мессенджер тебе не нужен. Но как только появляется необходимость – он жизненно необходим.
Они же были когда-то официально… До моего рождения, неудобные, на компьютерах. А потом по всему миру прошел ряд терактов, в том числе убили и деда, о чем сегодня говорил отец, и их запретили.
И я был уверен, что это всерьез, а оказывается, мои родители, и не только, все это время нарушали закон!
«У меня твои деньги, здесь почти двадцать тысяч, – пиликнуло приложение и почти сразу еще раз. – Буду рада, если ты заедешь за ними, но ты никогда не угадаешь, где я».
«В аэропорту „Единение“, ждешь рейс на Мадагаскар».
«Заедешь?»
Я вспомнил слова отца о том, что, пытаясь следовать чужим правилам, мы вечно идем не своим путем, и просто написал:
«Скоро буду. И – не ради денег».
Я должен разобраться со своей жизнью.
«Посмотри налево», – было написано в сообщении от Анаит. Слава не стал смотреть, он просто хлопнул сына по плечу и пошел, зная, что жена будет там.
Анаит была в безупречном черном платье, которое ей очень шло. Ее не портила даже беременность, которая слегка округлила идеальную недавно талию.
– Зачем ты здесь? – Слава обратил внимание на блистер от тарди, валяющийся на земле. Жена приняла наркотик, и сейчас с ней можно было общаться, не переходя на общую речь.
– Привет, любимый муж, – ответила Анаит. – Я тут по делу, на похоронах.
Слава делано удивился:
– Умер кто-то из твоих знакомых мужчин?
– Бомжей хоронят на том кладбище, у которого нынче очередь. Сегодня здесь закопали в безымянной могиле пару безымянных трупов, мужской и женский. Интересно?
