Ей стало от этого так смешно, что она заорала, а потом засмеялась. Кто-то из машины показывал на нее пальцем, она показывала пальцем в ответ, потом появились тетки в форме самообороны и попытались ее скрутить.
Айранэ до замужества занималась балетом, и потому ей не составило труда ускользнуть из лап неуклюжих служивых теток.
Потом теток стало больше, а дальше на нее накинули сеть. Айранэ попыталась кусаться, но ее скрутили, при этом нацепили на глаза повязку.
– Документы есть? – скрипел рядом голос пожилой дамы из самообороны.
– Вообще ничего, карманов нет, сумочки нет. Платье брендовое, рублей сорок стоит!
– Семьдесят, не меньше, – скрипела в ответ завистливая тетка. – Препятствовала движению, сопротивлялась задержанию. Не в себе. В двенашку ее!
– А может…
– Выполнять!
Айранэ почувствовала, как ее куда-то волокут, потом везут. На короткий момент она вырубилась.
– Нужны документы! – ворвался в сознание возмущенный голос. – Направление из прокуратуры или постановление суда хотя бы дайте! Как я ее без документов? Это же не отстойник для бомжей, это ЦБ!
Возмущенному голосу что-то отвечали, но Айранэ не слышала.
– Я вижу, что высшая, и платье хорошее, это все понятно, но вы требуете, чтобы я взяла в закрытое психиатрическое отделение человека, которого даже в базу занести не могу! Там же заполнять надо! Нет-нет, никаких примерных данных! Нет! Что? Ну, это ни в какие ворота! Ах так?
На некоторое время возмущенный голос умолк, второй что-то бубнил.
– Ладно, я возьму, но если через час не привезете документы, мы просто выкинем ее на улицу, развяжем и выкинем, и пусть она там что хочет делает, хоть голая бегает, хоть на людей кидается!
Айранэ понимала, что происходит что-то странное, но пока не могла сообразить, что именно. Ее положили на каталку, убрали с глаз повязку, по больничным коридорам и лифтам повезли куда-то, потом сволокли с каталки как куклу, стащили платье.
– Белье не снимай, если документы не привезут, платье обратно наденем и выкинем на улицу, – глухим, словно бы пропитым голосом говорил кто-то сзади. – Штаны тоже не надо, только рубаху пока.
Потом ее положили на каталку и притянули к ней в плечах, на поясе и над коленями. Дальше отвезли в полутемную комнату и оставили там.
Некоторое время ничего не происходило, а потом Айранэ начала приходить в себя. Вернулись чувства – и первым был страх, а потом поверх наложилась ярость. Эти твари использовали ее! Она отказалась, а они не слушали!
Словно она рабыня из старинных немых фильмов!
Айранэ твердо знала, что, когда отсюда выберется, она им всем устроит такое, что никому мало не покажется. И Славику, и Володиевичу, и мужу – за то, что довел ситуацию до вот этого вот всего!
Она попробовала шевельнуть руками – нормально, слегка двигаются. Нужно было просто дождаться, когда пройдет час. Документы, конечно же, не привезут, – а значит, ей вернут платье и выставят на улицу.
Айранэ глубоко вздохнула и вдруг призналась себе: она не будет ждать этот час.
Она нащупала сквозь ткань больничной одежды металлический предмет, спрятанный за боковиной трусов. Затем понемногу, по сантиметру, начала подтягивать длинную рубашку вверх. Затем вывернула край трусов, нашарила приклеенный на скотч – как сказал врач? Скарификатор?
Постаралась вспомнить, как его держать, – но, не имея возможности увидеть, все равно ошиблась и порезалась, когда вынимала из-под скотча.
Потом обнаружилось, что «перерезать ремни» отнюдь не так просто, как это, видимо, представлял безымянный Володиевич: при всем старании это заняло у Айранэ не менее пяти минут на каждый ремень.
Первый – который у пояса. Второй – по плечам. Пока занималась вторым, уронила лезвие, запаниковала, но оно упало на каталку, а не вниз. Нашла, допилила.
Потом уже села и сидя дорезала третий ремень.
Огляделась: это была не палата, а кладовка. Вдоль стен – стеллажи с какими-то мешками, емкостями, ящиками.
Под потолком – небольшое окно, из которого в комнату проникало немного света.
Айранэ встала, размяла затекшие ноги, затем покачнулась – она все еще ощущала слабость, не выздоровела полностью после отравления. Куда, куда она лезет? А как мог Володиевич дать согласие на такое, он ведь доктор, он же не имеет права, или у мужчин нет клятвы, требующей беречь жизнь пациентов?
Дверь была закрыта, но рядом нашлась кнопка, нажав которую Айранэ открыла ее. Выглянула; снаружи оказался длинный коридор, с одной стороны – окна, высокие, в женский рост, с другой – редкие двери с картинками. На ближайших были заяц, мышь, волк.
На каждой на уровне головы зарешеченное окошко; заглянув внутрь палаты с мышью, Айранэ обнаружила там, в глубине, усердно отжимающуюся мускулистую тетку из низших с изуродованным шрамом лицом.
За мгновение до того, как тетка подняла на нее глаза, Айранэ отпрянула. Это точно был не тот взгляд, которому стоило давать себя обнаружить.
Вдалеке послышались шаги, пришлось быстро вернуться на склад и спрятаться между ящиков: ложиться на каталку не имело смысла, срезанные ремни выдали бы ее с головой.
