– Только он спит после Бури, – отметил Марат, открывая перед Айранэ двери.
Она уже вошла, когда вдруг поняла, что оказалась в комнате у спящего мужчины – без его на то разрешения. Запаниковав, Айранэ обернулась, чтобы выйти, когда из сумрака комнаты раздалось:
– Ну куда ты? Проходи, – на сносной, хотя и замедленной общей речи.
Тут же включился свет, и Айранэ поняла, что комнате свекра далеко не только до покоев Анаит, но даже и до ее собственных. Три на четыре метра, кровать, стол, стул, утопленный в стену гардероб без дверцы с десятком вешалок с мундирами и пиджаками и шесть полок со всякой всячиной типа носков, трусов, ремней и перчаток.
Сам Слава сидел, щурясь, на узкой длинной кровати, жесткой даже с виду, одетый в серую хабэшную майку и такие же серые семейные трусы. Тело его было мускулистым и поджарым, и на открытых участках Айранэ насчитала не меньше десятка шрамов – в основном старых, но на левом бедре из-под семейников тянулся к колену свежий, багровый, вздувшийся.
– У меня есть к тебе просьба, – сказал свекор. – Ты как себя чувствуешь?
Он говорил медленно – судя по всему, еще не до конца проснулся. Но при этом очень четко и очень понятно; видимо, у него имелся большой опыт общения с женщинами на общей речи, – несмотря даже на некомфортный темп, все было понятно.
– Гораздо лучше, – ответила Айранэ.
– Тебе станет хуже, – сказал Слава. – Намного хуже.
– Не станет, – неуверенно ответила Айранэ. – Я же выздоравливаю.
Слава рассмеялся, встал, взял со стула незаметный от двери синий шелковый халат, тисненый драконами, одним движением облачился в него и завязал пояс с ярко-желтыми кистями.
– Мне надо, чтобы ты попала в двенадцатое женское отделение центральной городской больницы, выкрала универсальный врачебный пропуск, положила его на подоконник окна, под которым растет рябина, и повернула защелку на окне, не раскрывая створки.
Айранэ приоткрыла рот.
Вообще, мужчины традиционно не просили ничего такого у женщин, а женщины – у мужчин. Свекор явным образом выходил за рамки, и куда дальше, чем это сделала она, когда вошла в комнату к нему спящему.
…Ей вспомнилось, как на свадьбе, когда ее, совсем еще молодую, испуганную, закутанную в неудобное свадебное платье, мешающее ходить, дышать и сидеть, поставили в шаге от Володи, Слава подошел к ней, чуть приобнял – куда более интимно, чем это делал кто-либо из мужчин ранее в ее жизни, – и, обдавая запахом дорогих виски и сигар, прошептал: «Если Володя не справится, моя дверь – четвертая слева».
Ее это тогда так возмутило, что она перестала обращать внимание на неудобное платье, на жалость к себе и страх. Выпила – совсем чуть и, как только прошла первая волна тостов, утащила своего новоявленного мужа в комнату, где он не то чтобы прямо с блеском, но справился.
А утром, собирая платье для того, чтобы отправить его в химчистку, обнаружила в кармашке за поясом записку, которую Слава, видимо, тогда же сунул ей:
«Шутка злая, но ты должна была разозлиться, чтобы перестать дрожать».
После этого она точно не хотела общаться со свекром, которого записала в злостные манипуляторы, и несколько лет ей удавалось избегать его…
– Это поможет Володе? – уточнила она.
– Нет, это спасет маленького жога, которого я прострелил насквозь семь часов назад, – ответил Слава. – Если кто-нибудь этого не сделает, в ближайшие часы господин президент подпишет документ, по которому в целях милосердия жог будет убит, а потом его труп продадут за несколько миллионов рублей золотом мясникам, которые будут выцеживать из него какие-то зелья для миллиардеров и дергать током в надежде двинуть свою науку на миллиметр дальше.
– Я не буду этого делать, – сказала Айранэ. – Это же жог. Жоги опасны. Жогов можно убивать. Точнее, нужно. Это тупиковая ветвь эволюции, опасная для всего человечества! Это как на старинном плакате – «Уничтожай жога, пока он тебя не видит!». Ты же сам выстрелил в него!
Слава пристально посмотрел на Айранэ, и та почувствовала, что начинает возбуждаться. Свекор очень походил на Володю – точнее, конечно же, наоборот, – а она за годы супружеской жизни привыкла, что если находится с мужем рядом больше пары минут, то скоро будет секс.
– Я не готова, мне пора. – Айранэ понимала, что замедляется недостаточно и ее слова для собеседника слышатся неразборчивой скороговоркой.
– Стой, – властно приказал Слава, когда она уже была у дверей, и Айранэ неожиданно подчинилась.
С ней никто не разговаривал таким тоном, она не привыкла к этому, и ей не нравилось, но почему-то ослушаться не могла.
– У тебя наверняка есть вопросы, просьбы. Мечты. Кто-то мешает. Кто-то недостаточно помогает.
Стоя спиной к Славе, Айранэ поняла, что ее отпускает. Мгновенное желание ушло так же быстро, как и появилось. Но оборачиваться она не торопилась.
– За сколько купили Анаит? – спросила она.
– Семьсот тысяч, – ответил свекор.
– А меня?
– Четыреста двадцать, и еще твой дядя, Василь, получил должность министра технического развития во Ржеве.
