– У меня по-прежнему ничего, – сказала она. – Что-то либо поглощает сигнал сонара, либо не дает ему отражаться обратно к нам.
– Что может быть причиной этого? – спросил Датук.
Фиби отметила возможные варианты:
– Изменения плотности воды, сонар из другого источника, звуки морских обитателей. – Она покачала головой. – Но ничто из этого не представляет собой пустую зону, подобную этой. Мы всё еще должны на что-то наталкиваться. Но вместо этого наш звук просто пропадает.
Адам предложил одну пугающую вероятность:
– Если только она не настолько глубока, что наш гидролокатор не смог обнаружить ее дно.
– Это произошло бы лишь в том случае, будь дно на сотни миль ниже.
Адам пожал плечами:
– У вас найдется объяснение получше?
Фиби нахмурилась и повернулась к Брайану:
– Держите нас в таком же темпе. Это достаточно медленно, чтобы, если радиация усилится, мы всё еще могли вернуться, прежде чем получим смертельную дозу.
– Снаружи сто восемьдесят бэр. Десять внутри, – доложил сзади Датук.
– Возможно, причина того, что радиация меньше, чем мы ожидали, состоит в том, что китайская субмарина провалилась в более глубокую яму, – сказал Адам, явно пытаясь обосновать свою теорию. – Как я уже говорил, вода – отличный изолятор, особенно при таком давлении.
К этому времени «Корморан» достиг вершины кораллового леса. Они начали падать сквозь его руины. По обеим сторонам кораллы лежали темными зловещими грудами сломанных ветвей и поваленных стволов. Там ничего не двигалось. Ничто не светилось и не мерцало.
Словно в знак уважения к кладбищу, через которое они проходили, их группа погрузилась в тягостное молчание. Грудь Фиби как будто сжал железный обруч. Ей стало трудно дышать.
По мере их спуска стволы черных деревьев становились все толще и толще. Окружающий лес высотой в тысячу футов возвышался на высоту небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Она могла лишь угадать возраст этого кораллового леса. Учитывая медленный рост черного коралла, ему были миллионы лет.
Фиби с благоговением взирала на величие и тайну вокруг нее.
Еще через десять минут «Корморан» приблизился к низу леса. Здесь стволы были толщиной сорок футов. Они образовали вокруг них гигантскую колоннаду, этакий темный собор на глубине в шесть миль под водой.
– Ну вот, – прошептал Брайан, когда они спустились мимо этих корней и упали в трещину.
– Двести бэр, – сообщил Датук.
Адам наклонился и выглянул в иллюминатор, рассматривая каменную стену, уходящую в глубину рядом с ними.
– Я не вижу, чтобы на этих скалах что-нибудь росло.
– Даже водорослей нет, – согласился Датук, заглядывая Адаму через плечо. – Камень все еще местами крошится, оставляя дорожки из песка.
Адам выпрямился:
– Не может быть, чтобы это была какая-то древняя трещина, скрытая коралловым мостом. Она явно новая.
Датук кивнул:
– Определенно, она открылась с последним землетрясением.
Фиби нахмурилась:
– Но почему? И почему именно здесь? – Она оглянулась через плечо. – Это не может быть чистым совпадением, что она поглотила протекающую подлодку.
Датук принялся размышлять вслух, пожимая плечами, словно пытался опровергнуть собственные слова:
– Возможно, серия землетрясений за последние две недели была попыткой избавиться от субмарины, прогнать ее прочь. Затем, после последнего всплеска радиации, ему как будто это надоело, и он решил разобраться с ней напрямую.
– Если вы правы, – бросил ему вызов Адам, – что могло это сделать?
– Без понятия. – Он указал на свои сенсоры. – Но я все еще нахожу странным, насколько чистой стала эта вода после того, как мы прошли слой соляного рассола. Я не улавливаю никаких следов микропластика. Уровень растворенного кислорода зашкаливает. Соленость очень низкая. Такая чистота необъяснима, если только что-то активно ее не поддерживает.
Фиби вспомнила, как размышляла над этой загадкой во время их последнего погружения, когда она сравнила эти обширные коралловые заросли с бразильскими тропическими лесами, вторыми из главных легких на поверхности планеты. Выполнял ли этот глубоководный лес ту же роль? Поддерживал ли он эти моря в чистоте, активно борясь с любым их загрязнением? Подтверждает ли это предположение Датука о том, что нечто пыталось физически избавить желоб от протекающей токсичной лодки?
Брайан прервал ее задумчивость:
– Кажется, мы сейчас побьем рекорд.
Фиби повернулась к нему:
– Что вы имеете в виду?
Он кивком указал на датчик глубины на экране, который следил за их спуском. Крошечная крылатая точка «Корморана» на батиметрическом экране продолжала падать по наклонной линии, прочерченной вдоль одной из сторон.
– Мы приближаемся к одиннадцати тысячам метров, – сказал он. – Виктору Весково [13] принадлежит мировой рекорд по самому глубокому погружению – чуть более десяти тысяч девятисот метров. В батискафе, спроектированном фирмой «Тритон», как наш.
Все приблизились к переднему иллюминатору, глядя, как «Корморан» идет вниз, глубже этого рекорда. На их лицах расплылись усталые улыбки.
– Зря мы не захватили шампанское, – пробормотал Брайан.
Адам вздохнул:
