Прежде чем Джас успела коснуться ее, что-то ужалило ее за средний палец. Это было больнее, чем жало шершня. Она ахнула и упала на колено. Резкая боль переросла в настоящий огонь. Джас повернула руку и заметила зеленую точку размером с миллиметр, прилипшую к ее пальцу. Она поморщилась от отвращения и стряхнула полип.
Потирая руку о грудь, Ким отшатнулся. Его лицо исказилось гримасой боли. Корейца тоже явно ужалили.
– Что это было?
Джас подняла бутылку, в которой все еще лежал образец.
– Просто укол коралла, – небрежно отмахнулась она, хотя ее палец продолжал гореть.
Затем взяла пластиковую крышку и прикрутила ее на место. Боль постепенно утихала. Ким нахмурился и вышел из помещения; очевидно, его срочное исследование не было таким срочным, как он утверждал.
Джас подошла к санитарному столику, взяла бумажные полотенца и аэрозольный баллончик с антисептическим раствором и вытерла пролитую жидкость. Все это она выбросила в мусоропровод для биологических отходов, где содержимое будет сожжено. Закончив, ушла, растерянная и подавленная. Она не сомневалась: об этом происшествии также будут шептаться на всех ярусах станции. Чувствуя себя отчасти проигравшей, Джас вернулась в лабораторию и оставила образец на ночь.
«Ладно, начну заново с утра».
Она направилась наверх, в женское общежитие. Шагая, сжимала и разжимала ладонь, пытаясь избавиться от остаточного тепла в пальце. Джас нарушила протокол безопасности и теперь чувствовала себя глупо. Как только она забрала бутылочку из декомпрессионной камеры, ей следовало запечатать ее.
Поднимаясь по лестнице, Джас представила себе, как, преследуемая изумрудными полипами, маленькая розовая креветка падает на дно резервуара высокого давления. По тому, как горел ее палец, она теперь понимала, какую боль пришлось вытерпеть маленькому ракообразному.
Яд полипа был высокотоксичным.
«Слава богу, что я не креветка».
Ковальски не умел улаживать споры. Обычно он сам их провоцировал.
Зажав между задними коренными зубами сигару, Джо стоял посреди геологической лаборатории. Из-за строгих противопожарных ограничений он так и не закурил.
Впрочем, он не закурил бы в любом случае. Предписание врача. Тем не менее Джо мог оценить вкус и запах сушеных кубинских табачных листьев.
Прямо перед ним Уильям Бёрд нагонял страх на пожилого геолога. Доктор Хару Канеко сидел перед панелью мониторов, на которых отображались графики, диаграммы и сейсмические данные. Все в комнате почувствовали последний толчок.
Судя по всему, Хару считал, что это была последняя капля, предвестник грядущего великого геологического потрясения.
– Я сделал несколько прогнозов, – решительно заявил он. – Весь регион дестабилизируется с угрожающей скоростью. Даже быстрее, чем предсказывали мои более ранние модели.
– Но он может успокоиться так же быстро, – возразил Бёрд. – Я читал оценки сейсмологов из Стэнфорда и Массачусетского технологического института.
– Эти интерпретации – редкие исключения, и вы это знаете. Многие ученые согласны с моими прогнозами – по крайней мере, в той или иной степени.
– Эта степень варьируется от события, которое может произойти как в ближайшие несколько дней, так и много лет спустя.
– Тем не менее самые мрачные прогнозы исходили от вулканологов. Как и от меня. Наибольшую опасность представляют извержения вулканов. Не многие геологи изучили этот регион так же глубоко, как я, и они не занимались мониторингом этого желоба в течение последних недель. Моя модель показывает вероятность в восемьдесят три процента, то есть катастрофа произойдет в течение следующих двенадцати часов, а возможно, и раньше.
Бёрд драматично вздохнул и не стал спорить.
– Тогда пусть ваша команда продолжит следить за обстановкой в течение всей ночи. Если утром вы всё еще будете обеспокоены, тогда мы, как только взойдет солнце, начнем эвакуацию.
Оба они повернулись к Ковальски, проверяя, не желает ли тот сказать свое веское слово.
У того имелась только одна рекомендация. Это была философия, которой он редко придерживался, но сейчас она прозвучала очень даже к месту.
– Лучше перестраховаться, чем потом кусать локти, – буркнул он.
Хару кивнул.
– Нам лучше поскорее убираться отсюда к чертовой матери, – посоветовал Ковальски. – Сколько времени нужно, чтобы всех эвакуировать?
Бёрд сосчитал в уме и на пальцах.
– Учитывая количество персонала, плюс количество подводных аппаратов, плюс время подъемов и погружений – около трех часов.
Ковальски нахмурился:
– Так долго, черт побери?
– Мы на глубине двух миль, – напомнил ему миллиардер.
– Тогда почему мы вообще спорим? – сказал Ковальски. – Пусть все собирают вещи.
Бёрд попытался найти отговорку, но не слишком убедительно.
– Если мы так поступим, нам потребуются недели, чтобы все заново восстановить. Это обойдется нам в миллионы. Прервется бесчисленное количество проектов. И если мы ошибемся, пресса раструбит на весь мир о нашей ненужной панике.
Ковальски указал на дверь.
– Лучше насмешки прессы, чем сотня мертвых ученых.
Под пристальным взглядом Джо Бёрд обмяк.
– Ваша правда. Конечно.
