— Вы о показаниях Генриха? Боюсь, что да, ваше превосходительство. Не знаю, что конкретно он успел сообщить, но красиво врать — не его конек, вы же знаете.
— Что это за тварь рядом с вами?
— Это мой… ну, скажем так, ассистент. Вы, кстати, с ним знакомы, пусть и заочно. Но речь сейчас не о нем. Слушайте, пожалуйста, внимательно…
— Прошу прощения, что перебиваю, фрау фон Вальдхорн, но сказанное вами я вынужден расценивать как признание.
— Осторожнее, Теодор, — сказал Генрих.
Но генерал, не слушая его, скомандовал бойцам:
— Взять.
Те бросились к Сельме.
Человек-клякса извернулся в мгновение ока, подхватил два булыжника с мостовой и, словно взбесившийся дискобол, метнул их с обеих рук. Ни один из бойцов не смог увернуться. Первому камень угодил в грудь, второму — в район ключицы. Отчетливо и мерзко хрустнула кость.
Убедившись, что из всех ее оппонентов на ногах остались лишь Генрих и генерал, Сельма сказала:
— В той реальности я устроила вам наглядную демонстрацию, чтобы вы поняли, на что я способна. Теперь решила повторить в этой. Прошу вас, оцените трезво соотношение сил и оставьте меня в покое. Отзовите своих ищеек. В противном случае…
Бегло оглядев улицу, «фаворитка» повернулась к одному из домов поодаль. Прищурилась, будто целясь, и повела плечом. Генрих только теперь обратил внимание, что в руке у нее — свернутый кнут.
Коротко размахнувшись, Сельма хлестнула перед собой.
Кнут, сплетенный из чернильных волокон, ожил, превратившись не то в змею, не то в светящуюся лиану, которая тут же вцепилась в землю, буквально вгрызлась в нее, подрагивая от жадности и скручиваясь в сладостных спазмах.
— Пускает корни, — сказала ведьма. — Следите за направлением.
По мостовой протянулась полоса мерцающей изморози, которая удлинялась с каждой секундой. Если судить по ней, корень прорастал к тому зданию, которое выбрала «фаворитка».
— Так, господа, — продолжала Сельма, — если вы не отстанете, то контору ожидает примерно следующее.
Она резко дернула кнутовище и с оглушительным треском выдрала корень по всей длине, вспоров каменный панцирь улицы. Рваная борозда уперлась в фундамент здания. Само оно пока устояло, но изморозь уже лизнула стенную кладку.
«Фаворитка» дернула еще раз. Трещина метнулась вверх по стене, и угол дома обрушился в облаке серой пыли. Там, в этом облаке что-то скрежетало и лопалось. Дико визжали люди. В отдалении послышался полицейский свисток.
Генерал попытался выстрелить, но Сельма обездвижила его небрежным движением. Напомнила:
— Больше не попадайтесь.
У генерала закатились глаза, и он завалился на тротуар.
— Сельма, — сказал Генрих тоскливо, — неужели ты думаешь, что он в самом деле тебя послушает и перестанет искать?
— Нет, разумеется. Но я поступаю честно. Посылаю предупреждение. Проигнорируют, не считаясь с потерями? Что ж, это будет уже на их совести.
— Тебя надо лечить.
— Поздно, Генрих, — сказала она спокойно. — Еще два-три дня, и я утрачу контроль над разумом. Все оказалось хуже, чем я боялась. Впрочем, с научной точки зрения, произошедшее со мной — уникально. Две личности во мне конфликтуют, зато два дара сложились между собой. Точнее, не сложились даже, а перемножились, сплавились во что-то гораздо более мощное. То, что я сегодня умею, даже мне самой недавно казалось сказкой. Да вон, взгляни хотя бы на этого…
Сельма кивнула на человека-кляксу. Генрих спросил:
— Так что это? Или кто?
— Догадайся, — она осклабилась. — Считай это моей последней шарадой из тех, что так тебя бесят. Сутки тебе на раздумья. Даже чуть меньше.
— Почему сутки?
— Потому что настало время поставить точку. Приходи завтра в полдень туда, где мы впервые встретились.
— В парк?
— Да. Он сейчас закрыт, увеселения отменили из-за ситуации в городе. Ты ведь грозился меня убить? Даю тебе шанс. Ты и я, один на один. А впрочем, приводи, кого хочешь, если не жалко. И подготовься получше, иначе будет неинтересно.
Ведьма поманила своего чернильного «ассистента», развернулась на каблуках и, отойдя на пару шагов, исчезла из виду. Куда именно она скрылась, Генрих не уследил. Показалось — зашла за фонарный столб, а с другой стороны не вышла. Но ломать над этим голову он не стал — на перекресток у пострадавшего дома уже выбежали несколько полицейских.
Пока они пялились на развалины, Генрих нырнул в проулок, выскочил на параллельную улицу и снова свернул в ближайшую подворотню. Еще с четверть часа он петлял, все дальше уходя от места аварии, пока не решил, что теперь его не найдут, даже если заметили и погнались.
Перевел дух и огляделся. Квартал был почти безлюден — жители, напуганные взрывами и прочим кошмаром, попрятались по домам. Если не считать Генриха, поблизости обнаружился лишь один человек, да и тот занимался тем, что запирал свою лавку. Вывеска гласила: «Световые товары». Прочтя ее, Генрих на секунду задумался, потом окликнул:
— Минутку, пожалуйста! Не закрывайте! К вам посетитель.
— Простите, сударь, — сказал хозяин, — но я уже собирался…
— Вы собирались показать мне товар, — сказал Генрих, чертя руну подчинения. — Негоже упускать прибыль. Разве не так?
