Не без труда отыскав открытое кафе, он выбрал столик в дальнем углу, попросил карандаш и принялся чертить на салфетке руны.
Обнаружив, что уже принесли заказ, Генрих принялся за еду. Продолжая жевать, перечитывал формулу раз за разом, но ошибок не находил. Как обычно, минимум знаков — расчет не на хитрые комбинации, а на силу. В качестве носителя хорошо подойдет латунь.
Положив кругляш на салфетку, чтобы руны оказались точно под ним, Генрих стал наблюдать, как насечки заполняются светом. Темное мерцание сгущалось — через минуту стало казаться, что бороздки густо перемазаны дегтем. Генрих не отводил взгляда, пока не почувствовал, что кружится голова.
Готово. Пора тестировать.
Он зажал кругляш в кулаке и позвал:
— Герр кельнер!
Тот оглянулся и недоуменно хлопнул глазами, пытаясь понять, кто его окликнул. Обшарил взглядом все помещение, но Генриха не заметил, будто гость превратился в привычную деталь интерьера.
Ага, работает!
Генрих отложил амулет и, явив себя кельнеру, потребовал счет. Выйдя на улицу, побрел к университету — извозчики, как назло, по дороге не попадались. Небо хмурилось, с востока ползла раскормленная белесая туча — первая за последние три недели. Ветер усиливался. Похоже, назревала метель.
Добравшись, наконец, до цели и зайдя в вестибюль, Генрих несколько минут стоял в уголке — ждал, пока закончится перемена. После чего поднялся в библиотеку.
— Здравствуйте, фройляйн Майреген. Помните меня? Генрих фон Рау, Департамент контроля светописи.
— Здравствуйте. Да, я помню…
Она быстро огляделась по сторонам, будто надеялась, что из-за стеллажей сейчас выйдут «шалопаи» и возьмут ее под защиту. Но в этот раз никого поблизости не было. Генрих поспешно заверил:
— Вам не о чем волноваться. Я прибыл строго по делу. Меня интересует редкая рукопись, которая здесь хранится. Название — «Стеклянные сумерки. Люди и судьбы». Автор — Вернер Хирт, он историк, довольно-таки известный…
— Я знаю, кто это! — сказала она с легкой обидой.
— Да-да, простите. И еще один опус, будьте добры — «Жженый Лог. Протоколы и свидетельства очевидцев». Вы, я знаю, отличный специалист, и найдете все очень быстро. Ректор, кстати, вас очень хвалит.
Анна порозовела:
— Минутку, пожалуйста. Я проверю по каталогу.
— Не беспокойтесь, я подожду.
Она и правда справилась за пару минут. Положила перед Генрихом стопку рукописных листов и книгу в мягкой обложке. Видно было, что зеленоглазку так и тянет спросить, чем эти шедевры заинтересовали контору, но она героически сдерживалась и строго хмурила брови.
— Благодарю вас, фройляйн.
Генрих присел за столик и с замиранием сердца взялся за рукопись.
Вдруг повезет?
Искомая страница нашлась не сразу, будто дразнила его и пряталась. Ерзая на стуле от нетерпения, Генрих пробежал глазами один абзац, второй, третий…
Отложил рукопись и долго сидел в растерянности.
Текст был точно такой же, как в старом мире. Один в один. Слово в слово.
Но как это может быть? Ведь история изменилась! А тут — все та же идиллия. Барон знакомится с деревенской девчонкой, мирно беседует, навещает…
Эта рукопись — как реликт из прежней реальности.
И, кстати, уже не первый реликт.
Генриху отчетливо вспомнилось — несколько дней назад он здесь же, в библиотеке, полез в карман за жетоном. По логике, никакого жетона при нем быть уже не могло — ведь в новом мире никто не восстанавливал его, Генриха, в должности. Однако значок нашелся, хоть и не сразу! Будто Генрих ничтоже сумняшеся запустил руку в старый мир и извлек оттуда трофей.
Парадокс.
Служебную бляху не выдавали, но она все равно в кармане.
Биография Роберта изменилась, но исходный текст все равно в архиве.
Людей не убили, но они все равно мертвы — хронист, механик, профессор.
Новый мир никак не может отцепиться от старого. Может, именно поэтому его лихорадит? И если так, то что с этим делать? Какой-то заколдованный круг…
— Фройляйн Майреген, можно глоток воды?
— Да, конечно. Что-то случилось? Вы прямо весь побелели.
— Заковыристая проблема. Надо собраться с мыслями.
Ладно, рукопись бесполезна. А протоколы про Жженый Лог?
Он повертел в руках потрепанную мятую книжку. Судя по аляповатой обложке — очередная бульварная ерунда. Публика обожает загадки, а их в Жженом Логе — хоть пруд пруди. С древних времен там прятались те, кто увлекался черной, запретной разновидностью светописи. Ставили свои опыты без присмотра. В результате, территория превратилась в ядовитый могильник, в гнойную язву на гладком теле Девятиморья. Доступ туда сейчас перекрыт. По периметру — колючая проволока, чтобы не лезли любопытные идиоты. Но идиоты, конечно, лезут. Называют себя проходчиками и мечтают найти какой-нибудь сказочный артефакт, завалявшийся со средневековья.
Так и быть, почитаем.
