— Я надеюсь, что он ему удастся, — неубедительно сказала она, но в действительности подумала, что Джетта необходимо упрятать в сумасшедший дом уже за одно то, что он хочет участвовать в соревнованиях после всего, что неуправляемый бык сделал с ним.
— Да. Но иногда он ленив. Ему нужна медсестра, которая сможет подталкивать его, заставлять беречь колено, делать упражнения и прочие подобные вещи. Я бы оплатил все это дополнительно.
— Оплата и так уже достаточна.
— Но я хочу гарантировать вашу помощь, пока он нуждается в вас. Привозите сына и оставайтесь здесь до вечера, чтобы вернуть моему брату хорошее здоровье. А я буду премировать вас каждый раз.
Он назвал столь огромную сумму, что почти вверг Бекки в обморок. С такими деньгами она смогла бы внести аванс при покупке нового автомобиля.
Колт увидел, что она колеблется.
— Вас это устраивает? Договорились?
Вопросительно подняв брови, он протянул ей руку.
Дрожь нехорошего предчувствия охватила Бекки. Даже при том, что колокола предупреждения в ее голове звонили громче, чем при пожаре, Бекки оказалась в ловушке. Ей необходим новый автомобиль.
Так или иначе, но ей придется проводить каждый вечер с сексуальным Джеттом Гарреттом.
Они скрепили рукопожатием договор, и судьба Бекки была решена.
Она должна сделать это. Она сможет.
Но понятия не имеет, как.
Послышался шум мотора. Это она. Малышка Бекки.
Джетт взглянул на Коки, который вошел в его спальню с бутылкой лимонада и булкой с черникой. Подойдя к окну, старый моряк стал смотреть на дорогу. Татуировки покрывали его руки, как кора стволы деревьев.
— Кто там подъехал? — спросил Джетт, хотя и сам прекрасно знал, кого высматривает Коки.
Ежедневно, приблизительно в три часа тридцать минут все его тело охватывало покалывание, перемещающееся сверху вниз и не отпускающее его и после ухода Бекки, вплоть до ночи.
Коки засмеялся.
— Ты не проведешь меня, Джетт Гарретт. Как будто я не знаю, что ты весь как на углях последние десять минут. Ждешь свою медсестру.
— Она — мой билет на родео.
— Хм-хм. Что бы ты ни говорил, только не играй с ней, не поступай с ней так же легкомысленно, как с другими. Она не из таких женщин.
— Рассказывай об этом кому-нибудь другому.
Джетт был расстроен недостаточным откликом Бекки на его приставания. Она отказывалась от малейшего сближения с ним. Он тосковал от одиночества и дошел до того, что смотрел по телевизору мыльную оперу, изнывая от боли в колене. Сегодня он собирался изменить это. Либо добиться от медсестры взаимности. Либо уволить ее.
В течение последней недели Бекки-Ребекки изматывала его в течение нескольких часов упражнениями, мучила его колено на тренажере и всегда при этом выглядела сексуальной и горячей, как солнце. Но каждый раз, когда ему удавалось прорваться через защитные редуты девушки и подобраться к ее чувственности, она уходила от этого и находила оправдание, чтобы поскорее уехать. Такая игра в кошки-мышки раздражала Джетта. Он видел, что она тоже хочет наслаждаться им и ее подавленная страсть пытается вырваться на свободу, но по некоторой сверхъестественной причине она не дает себе этого сделать.
У нее был симпатичный маленький сынишка, которого она тоже держала в ежовых рукавицах. Она ворчала на него, требуя, чтобы он сидел, не шевелясь, и смотрел телевизор, хотя ему, как и всякому нормальному ребенку, хотелось поиграть на улице с Эваном или побродить по дому.
Когда Бекки вошла, Коки поприветствовал ее, а затем сорвался с места и исчез из комнаты.
Девушка положила сумку на стул и вынула из нее прибор для измерения давления.
— Может, мы покидаем дротики в мишень? — предложил Джетт. — Правда, женщины никуда не годятся в спортивных соревнованиях.
Она обернула манжету прибора вокруг его руки, вставила стетоскоп в уши и принялась качать грушу. Измерив давление, она убрала прибор обратно в сумку. Джетт явно был разочарован. Черт возьми! Неужели нет способа пробиться сквозь ее безразличие?
Наверное, он все-таки уволит ее.
Но нет, вероятность того, что вместо Бекки пришлют какую-нибудь старую страхолюдину, слишком высока. А Бекки выглядит прекрасно. И пахнет, как сахарное печенье Коки. И с того первого вечера, когда он почти держал ее в своих объятиях и сидя танцевал с ней, он не мог прекратить думать о ее сексуальном теле.
Он взял дротик, но кинуть не успел.
— Подождите, ковбой, — вмешалась Бекки. — Сейчас моя очередь.
Она взяла дротик из его рук, прицелилась и попала прямо в яблочко мишени.
Джетт одобрительно закивал головой.
— Я поражен. Готов поспорить, что в следующий раз ты промахнешься.
— Поспорить? Давайте запустим тренажер, и я покажу вам, на что способны женщины.
Так значит, его колкость о слабости женщин в спортивных состязаниях все-таки задела Бекки.
Это была уже небольшая победа. Он попытался пригласить ее на танец, но она отрицательно покачала головой.
— Никаких танцев. Только дротики.
— Если ты проиграешь, то потанцуешь со мной?
Он действительно хотел снова ощутить ее в своих объятиях.
— Я не проиграю.
— Но что я получу, если все же проиграешь?
— А что получу я, если выиграю?
