Вихор коротко хохотнул, а вперед протиснулась Тахере и, посмотрев умоляющими глазами на Атея, спросила:
— Папка можно?
— Только не убей — ухмыльнувшись, кивнул он, а потом отступил на несколько шагов назад.
Девушка радостно кивнула, встала на место князя и стала пристально рассматривать возвышающегося над ней громилу.
— Тебе что козявка? — опустив взгляд, пророкотал он.
— Слушай дядь — посмотрела она на тугой живот урукхая, опоясанный широким воинским поясом — а ты когда писать ходишь, свое хозяйство на ощупь находишь или по отражению в начищенном шлеме?
От громового раската хохота, что грянул над полем, с ближайших деревьев посыпались старые листья, а пасущиеся вдалеке кони испуганно заржали.
— ЧТООО? — взревел урукхай и, взяв за плечо девушку, попытался отстранить ее в сторону — а ну с дороги мелочь.
Атей напрягся. Он твердо решил, что если этот громила постарается причинить девочке вред — переломает ему все конечности. И плевать на сотни воинов, что окружают его. Однако «мышка» ни в чьей помощи не нуждалась. Стремительно схватив за два толстых пальца руку, что легла ей на плечо, она молниеносно сделала полшага назад, а потом резко загнула пальцы и всю кисть урукхая к внешней стороне предплечья. Резкая боль пронзила руку воина и он, чтобы ненароком не сломать ее, стал подгибать колени и падать перед девушкой. И когда воин почти опустился на траву, Тахере вдруг взметнулась вверх, нанося коленом удар под подбородок здоровяка и одновременно отпуская его кисть. Тяжелое тело урукхая разогнулось в другую сторону и ничком упало на спину. А сама девушка отошла еще на шаг назад и, как нашкодивший ребёнок, смущенно опустила голову, продолжая исподлобья контролировать обстановку.
Недавние смешки резко прекратились, а воины уставились на фигуру урукхая, что стала тяжело подниматься с травы. Взявшись за свою челюсть, воин подвигал ее вправо-влево, вдруг развернулся к Призраку спиной и обвел пристальным взглядом своих соратников.
— Кто тронет девчушку — без тени улыбки сказал он — разорву конями.
Потом снова повернулся и, опустившись на колено перед девушкой, чтобы быть ниже, по-доброму улыбнувшись, сказал.
— Меня зовут Балор Уздечка дочка.
— А я Тахере — в ответ улыбнулась она.
— А второе имя есть?
— Нет — покачала она головой — у нас нет вторых имен. Я Тахере «летучая мышь» Сайшат.
Балор еще раз посмотрел на девчушку, кивнул каким-то своим мыслям и рывком поднялся, протягивая руку князю.
— Балор Уздечка.
— Атей Призрак.
— Пойдем князь в командный шатер — указал он в центр этого военного лагеря — говорить будем.
В большом шатре было просторно, по-военному просто, но довольно уютно. На стенах висели хорошо выделанные шкуры животных, а под ногами лежали грубые циновки. В центре стоял раскладной стол, а вокруг него такие же раскладные стулья. Кроме Балора, который их провел сюда, внутри уже находилось несколько разумных. Высокий, гораздо выше всех своих сородичей, гном. Мощный андеец в безрукавке на голое тело в вырезе которой на груди торчали густые седые волосы. Альвийка-смесок, в которой поровну соединилась кровь темных и светлых соплеменников. И, что более всего удивило Атея, Ма' Тхи Утренняя Роса.
— А ты что здесь делаешь? — не смог удержать своего удивления Призрак.
— А где нам еще находиться, если не рядом со своим князем? — пожал тот плечами.
— Подожди — опешил Атей — здесь все твои сородичи?
— Нет — улыбнулся гобл — десяток разведчиков вместе со мной. Все крупные банды в Лесу Приграничья повыбили. А мелочь потом волки станут гонять. Так воевода сказал, говорит им тренироваться надо. Он сам вернулся в Мегар с «верными», а мы с Узелком пошли тебе навстречу, да вот в Лес Изгоев заглянули.
— А где же Лайгор?
— Здесь я княже — раздался от дверей радостный возглас.
Быстро развернувшись, Атей увидел улыбающегося альва.
— Узелок — Призрак стиснул в объятиях своего друга — ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Знаешь, у меня создается впечатление, что за моей спиной зреет заговор. Все хитро улыбаются, но конкретного ничего не говорят.
— Да ты что? — удивился Лайгор, а потом рассмеялся, и его смех подхватили остальные. — Ну, тогда я в этом заговоре принимаю непосредственное участие.
— И почему я не удивлен? — покачал головой Атей.
Когда разумные немного успокоились, слово взял Галион Изумруд.
